У Муссолини

Курелия-Циглер| опубликовано в номере №14, Сентябрь 1924
  • В закладки
  • Вставить в блог

ИМЕТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ прервать длившуюся много месяцев работу в центре и сменить ее на живую работу, в какой - нибудь стране - это всегда особенное удовольствие, тем большее, когда этой страною является Италия, а организацией, в которой предстоит работать, - Коммунистический Союз Молодежи.

Моей задачей, с которой я в феврале был послан в Италию, было - помочь пробуждающемуся рабочему классу Италии ориентироваться в его борьбе против фашизма.

«Массовая демонстрация»

МЕНЯ ИНТЕРЕСОВАЛО, как изменился фашизм и его роль в общественной жизни с тех пор, как я был последний раз в Италии. Туристы, с которыми я встречался в железнодорожных вагонах, без конца рассыпались в похвалах по адресу тех огромных благодеяний, которые фашизм принес стране. « Фашизм, действительно, является выражением души итальянского народа».

И, правда, в прошлом году итальянская мелкая буржуазия была, действительно, опьянена фашизмом, особенно такие чиновничьи и мелко - буржуазные города, как Рим и Флоренция, в которых различные фашистские праздники собирали большие манифестации. А фашисты, со своей стороны, мастера устраивать такие театральные зрелища, « хореографию» 1), как они называют это.

Я был на пути к Риму. В эти дни была окончательно установлена дата парламентских выборов, и был опубликован порядок подготовки и проведения их. На 2 - е марта фашисты назначили по всей стране массовые митинги, которыми должна была открыться выборная кампания. Гигантские плакаты всех цветов радуги с высокопарными призывами фашистских партийных органов, профессиональных организаций, организаций молодежи, фашистской милиции и т. д. покрывали все улицы в Милане. Фашисты хорошо умеют пользоваться своей монополией на пропаганду и свободу собраний.

Я хотел попасть во Флоренцию как раз 2 - го марта, которое приходилось в воскресенье. Мы хотели использовать суматоху демонстрации, чтобы беспрепятственно устроить нелегальную конференцию секретарей средне - итальянских округов.

В день нашего прибытия город, как всегда, был залит итальянским солнцем. Начиная с вокзала - та же картина, что и в Милане: все углы были заклеены плакатами. Плакаты были пестры, как попугаи, а лозунги один пустозвонней другого. Все население должно было принять участие в демонстрации за славную фашистскую партию и, как один человек, показать, что для Италии есть одно только спасение - фашизм и один только бог - Муссолини.

Я сидел в кафе у собора и ждал возвращения одного товарища. Было ли что - нибудь, что указывало бы на « большой праздник», кроме обезображенных стен. Видно ли было какое - нибудь приготовление или даже интерес среди этой многочисленной, двигающейся туда и сюда, человеческой массы в центре города. Я напрасно старался найти это. Нельзя было заметить ни малейшего оживления; только изредка здесь или там появлялся солдат милиции, бывший мясник или почтовый чиновник, упитанный, как сам Муссолини, так что казалось, что он еле влезает в свой узкий мундир и феску с кисточкой. Нельзя себе представить лучшего символа фашизма, чем эти озверевшие обыватели, которые, будучи уверены в своем превосходстве, благодаря пулеметам и ручным гранатам, во всем великолепии выставляют на показ на улицах свою жажду власти... Помимо милиции, однако, ни малейшего признака, что « великий день» начался.

На 12 часов был назначен сбор всех демонстрантов на площади около вокзала. Около 12 - тн я уже прогуливался там. Не было ничего, решительно ничего заметно. Ровно в 12 часов - то же самое. В половине первого я снова вернулся. Там и сям на большой площади стояли маленькие группы чернорубашечников по 5 - 6 человек. Недохватка людей возмещалась зато знаменами: каждому человеку по знамени - так, кажется, разрешали вопрос.

Вдруг на соседней улице раздалась музыка. На площадь вышел с шумом и треском оркестр, за которым следовало 6 или 7 фашистов. Очевидно, теперь появятся большие отряды на место сбора. Вот они выходят из - за угла за знаменами. Четыре, восемь, двенадцать - ряд за рядом - еще двое... и на этом конец. Нет, сзади ковыляет еще один кривоногий, - но на этом великолепное шествие кончается. Четырнадцать человек музыкантов, семь знамен и пятнадцать демонстрантов - это было в 12 час. 45 мин. Может быть я ошибся, может быть не здесь было главное место сбора. Тогда - на площадь городского совета. Там уже в 11 часов должна была собраться « милиция». В час я был там. Площадь представляла обычную картину: торговцы, гуляющие иностранцы, слоняющиеся обыватели, посетители кафе. Может быть, демонстранты уже разошлись. Нет, они стояли на широкой соседней улице. Около пятисот чернорубашечников в милицейской форме, - не в строю, с таким видом, как будто они чего - то ждали. Может быть, еще не все собрались?

Я должен сказать, что все эти картины меня очень удивили. Такая безучастность населения, такое незначительное количество участников в одной из важнейших политических демонстраций - это не могло быть случайным. Тут впервые у меня создалось ясное впечатление: мелкий буржуа, обыватель, который был таким восторженным приверженцем фашизма, который везде присоединялся толпами к чернорубашечникам, который строился шпалерами и кричал « Эввива (да здравствует) Муссолини!», - он уже не в прежних отношениях с властителями страны. За это время произошел какой - то глубокий процесс.

Наши

В ХОРОШЕМ настроении пошел я после этих происшествий к месту нашего свидания. Обходными путями, переходя от одной явки к другой, добрались мы, наконец, до места заседания. Это был высокий, узкий дом в маленьком переулке. Бесконечная лестница вела ввысь; на самом верхнем этаже встретил нас товарищ; мы прошли еще маленький коридор, перелезли через куриный насест и, наконец, через какую - то дыру попали под самую крышу на чердак. Пара голубей испуганно взметнулась и исчезла в темном углу. Два - три товарища находились уже на чердаке, сидя на ящиках и сундуках, и разговаривали. Мы обменялись сердечными приветствиями. Тут же я встретил старых знакомых, с которыми мне приходилось сталкиваться в прежние годы.

Мало - помалу приходили другие. Наконец, собрались все двенадцать человек; все без исключения - рабочая и крестьянская молодежь. Были представлены Флоренция, Ливорно, Пиза, Генуя; находился среди присутствующих и руководитель округа из Рима, были и представители и других средне - итальянских провинций.

Заседание началось. Еще раз было оно прервано. Пришел хозяин дома и принес большую бутылку красного вина с водой, которую нам, несмотря на наши возражения, пришлось принять.

В организационном отношении дело повсюду обстояло не блестяще. Когда - то большие округа, насчитывающие в себе от 60 до 80 местных организаций, сократились до 5 - ти - 6 - ти групп. Всякая связь между местами была прервана. Наши руководители групп и представители убиты или изгнаны. Повсеместно была введена строгая охрана. Всякий чужестранец, появляющийся в маленьком городке, задерживался первым фашистским милиционером и допрашивался, куда и зачем едет. Как здесь было наладить вновь связь.

И все - таки дело подвигается. Период пессимизма и робости, кажется, совсем прошел; организуются новые молодые силы. Об одном явлении сообщали почти все товарищи: в числе работающих сейчас в рабочем движении почти никого нет из старой гвардии. Те, которые не были убиты или засажены в тюрьмы, были избиты в уличных боях и упали духом. Но вокруг одного или двух старых работников, по-прежнему сильных духом, собираются новые группы рабочей молодежи и рвутся к активной деятельности. Во Флоренции им удалось начать издание собственной газеты, и они ухитрялись даже продавать ее. Кое - где они организовывали культбюро, кое - где начали основывать ячейки, хотя и не знали еще настоящей тактики.

Ячейки - да, об них они много слышали, они читали постановления, вынесенные прошлой осенью, но не совсем правильно их поняли. По этому вопросу высказывается секретарь Союза и я. Мы говорим о необходимости усиленной работы по всей стране, о первых практических шагах производственных ячеек, развиваем план вмешательства в выборную кампанию, путем выставления требований рабочей молодежи, говорим о блоке рабочих и крестьян, и о многом другом. Товарищи слушают с величайшим вниманием. Подымаются вопросы, дискуссии. Мы обсуждаем отдельные практические моменты. То, как товарищи отвечают, как реагируют и делают практические замечания, - все это показывает, что ядро, оставшееся от нашей организации после борьбы с победоносным фашизмом, - самого лучшего качества, и что мы теперь, когда рабочий класс начинает снова пробуждаться, можем надеяться на очень многое.

Феникоттеро

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 11-м номере читайте об истории  российско-британский отношений начиная с XVI-го века, о жизни творчестве оригинального, ни на кого не похожего прозаика Юрия Олеши, о том, как же на самом деле складывались   отношения  роман Матильды Кшесинской и Николая II-го, о Российском детском фонде, которому в этом году исполняется 30 лет, об Уоллис Симпсон -  героине й самой романтической истории XX века,   окончание .  нового  остросюжетного роман Ольги Торощиной «Все ради тебя – ВИКА» и многое другое…



Виджет Архива Смены

в этом номере

В стране хризантем

Путешествие комсомольца Ипполита