Трудное счастье познания

Ольга Воронова| опубликовано в номере №1221, Апрель 1978
  • В закладки
  • Вставить в блог

7 июня 1848 года родился Поль Гоген

Дорогая редакция! Недавно я прочитала книгу «Гоген в Полинезии»; прочитала дважды, чтобы понять творчество Гогена, но так и не разобралась, в чем ценность и красота его картин.

Древние греки создали скульптуры своих богов, они прекрасны, и этого никто не будет отрицать. У меня есть альбом, где показана скульптура Фивейского «Сильнее смерти»; я не нахожу слов, чтобы сказать, насколько она прекрасна. Да нет, это не то слово. Когда я первый раз ее увидела, у меня мурашки побежали, такое сильное впечатление она произвела. В ней все: мужество, духовная сила, непокоренность, вера в свою правоту. Вот еще репродукция – с картины Пророкова «Герои не умирают». Она говорит об одном: мы и мертвые не покорены, мы и мертвые шагаем по земле. А «Полесовщик» Крамского, бородач в сермяжине, он полон духовной красоты. Есть у меня книга о немецкой художнице Кэте Кольвиц.

Скульптуры Кольвиц мне не нравятся, но я их понимаю. А Гогена я не понимаю, и он мне не нравится, ни как художник, ни как человек. Герои его картин не соответствуют натуре. И природу не разберешь, какая она – тропиков или других каких-то мест. Зачем эти полуголые люди, выдуманные идолы? Ноги у его героев как кочережки, а для чего собака написана розовым цветом? Объясните, пожалуйста, в чем талант Гогена, что он хотел выразить своими картинами, почему его ценят?

 

С уважением к вам И. Любогощинская, г. Куйбышев

 

Уважаемая Н. Любогощинская! Редакция попросила меня ответить на ваше письмо, и я охотно делаю это: радостно, когда человек интересуется искусством. Но разбираетесь вы в нем еще недостаточно, да и сами знаете это – иначе зачем бы обращаться за разъяснениями?

Вы называете произведения живописи, которые если не всегда близки вам, то доступны («Мне они не нравятся, но я их понимаю», – пишете вы): «Полесовщик» Крамского, литографии и скульптуры Кольвиц, «Сильнее смерти» Фивейского, «Герои не умирают» Пророкова. Это действительно замечательные произведения. Сурово, строго смотрит на зрителя полесовщик – от его взгляда не спрячешься, он непримирим, непреклонен... Бесконечная нежность и несокрушимая сила в объятиях матери, прижимающей к себе детей, – она сбережет их от беды, защитит от гибели. «Семена, предназначенные для посева, не должны быть перемолоты», – повторяла Кольвиц. И перед лицом смерти не сдаются воины Великой Отечественной, кажется, что они действительно сильнее ее: они умирают стоя, презирая врага. Идут в сражение солдаты, и рядом с ними, перед ними, – Зоя: погибшие за Родину и после смерти вдохновляют оставшихся в живых.

Некоторые из этих работ выстраданы жизнью художников. К теме матери, защищающей детей и мир, Кэте Кольвиц обратилась, потеряв на первой мировой войне сына. Борис Пророков воевал, вернулся с фронта инвалидом, рисовал, подчас с трудом удерживая в руках карандаш. Видимо, вас убеждают эмоциональная взволнованность, сила публицистического чувства и социальность мышления художников. Ведь не только эти – все названные вами произведения схожи по целеустремленности, настроению, манере исполнения, даже по сюжетам и образам. О Великой Отечественной войне говорят произведения Фивейского и Пророкова. Обличению войны и социальной несправедливости посвящены литографии и скульптуры Кольвиц. Не станет мириться с обидами и несправедливостью и полесовщик – недаром этот портрет порой называют «Мужик с дубиной». «Из таких людей в трудные минуты набирают свои шайки Стеньки Разины, Пугачевы», – писал Крамской. Да и по времени эти произведения недалеко отстоят друг от друга. Мать, изображенная Кольвиц, по возрасту могла бы быть матерью героев Фивейского и Пророкова, полесовщик – их дедом.

 

Сказать, что полотна Гогена отличаются тем, что рассказывают не о Европе, а об Океании, – значит слишком упростить вопрос. И тем не менее начинать надо именно с этого. Гоген уехал на Таити в 1891 году. Это было его второе путешествие. Первое, на Антильские острова, относится к 1885 году.

Через 63 дня плавания перед художником открылось чудо. Не забывайте, что в те времена не было ни кинофильмов, ни телевизоров, еженедельно приглашающих к путешествиям, ни даже фотографии. Сейчас каждый из нас подготовлен к восприятию экзотических мест куда лучше, чем люди XIX века, – что могли им дать рассказы отдельных счастливцев, побывавших в тех или иных краях? Земля, уже пройденная путешественниками, все еще была полна тайн для художников. И одна из них раскрылась перед Гогеном.

Его встретили ослепительное солнце и буйная зелень, цветущие апельсиновые деревья и кокосовые пальмы. Необычные ритмы и фантастические легенды- – как зачарованный вслушивался он в шум волн, разбивающихся о коралловые рифы, в старинные полинезийские предания о происхождении неба и моря, в веселые и печальные народные песни. И, наконец, люди – непосредственные, добрые, честные. «Эти люди, – писал он в Европу, – здесь ходят повсюду, в любую деревню, по любой дороге, спят в любом доме, едят, не говоря даже спасибо, при условии оплаты тем же. Они поют; никогда не крадут. Не убивают. И их называют дикарями?»

Свою любовь к ним, свое восхищение их миром он и старается передать в полотнах. «Самый опытный живописец... не мог бы написать ничего, если бы ему не открылись прежде границы содержания», – утверждал Лев Толстой. Таитяне Гогена наивны и доверчивы, как дети. И очень красивы – художник с наслаждением пишет яркие одежды, иссиня-черные волосы, золотисто-коричневые тела, солнечные блики на них. Вспоминая их песни, пытается переносить музыку в живопись, стремится, чтобы цветовые сочетания воспринимались зрителем как единый музыкальный аккорд. Художник пишет так, как ему подсказывает природа: тропическое солнце по-иному освещает предметы, они не расплываются в дрожащем воздухе, не отбрасывают рассеянной тени, но выделяются сплошными крупными массами.

«...Нельзя для себя сочинить природу, разум и сердце» – это и есть главный из уроков, которые дает нам Поль Гоген.

 

Полистайте любую книгу по истории искусства – она расскажет вам об удивительных мирах и людях. О египтянках, которые, готовясь к смерти, собирали коробочки с туалетными принадлежностями и косметикой, надеясь взять их в загробный мир. Об аскетических героях средневековья, не признававших никакой красоты, кроме духовной, воспринимавших жизнь как нелегкое нравственное испытание. О придворных карликах в золотом шитье, о скоморохах с бубенчиками, о рыцарях в металлических доспехах, о детях в парчовых, с пышными робронами платьях, которые для них не менее тяжелы, чем латы для рыцарей. Вы получите огромную информацию о времени, в котором жил художник. Но это еще не будет даже началом постижения искусства. Оно начнется тогда, когда вы поймете не только его внешнюю, сюжетную сторону, но и внутреннюю сложность, подчас противоречивость. Поймете, что скульптура или картина не непосредственное отражение жизни, но выраженная в пластических формах система взглядов художника, сплав его мысли и чувства. Когда два художника пишут об одном и том же, получаются далеко не одинаковые произведения. Феофан Трек и Андрей Рублев – оба они писали канонические вещи на религиозные темы, но как различны изображенные ими святые. На экстатические видения похожи образы Феофана – иссушенные внутренним огнем, обуреваемые страстными чувствами. Гармония и душевная тишина царят в мире Андрея; в его героях, ясных сердцем, воплощен нравственный идеал доброты, человечности, покоя.

В искусстве нельзя искать встреч со знакомым, привычным. Ни один классик не повторяет предшествующего, каждый художник интересен своей индивидуальностью, неповторимостью своего понимания мира. Язык искусства изменяется вместе со временем – отмирают старые, рождаются новые формы выразительности.

В 1872 году Верещагин создал «Апофеоз войны», посвященный «всем завоевателям прошлого, настоящего и будущего»: к пирамиде из человеческих черепов слетаются вороны. В 1937 году Пикассо написал «Гернику»: тупая бычья морда поднимается над мертвыми и умирающими, в тесном, не имеющем выхода пространстве гибнет все живое. Отвлеченная, казалось бы, символика «Герники» имеет реальную основу: гибнут уже не только сражающиеся солдаты, Одна бомбежка может уничтожить целый город.

Каждая эпоха выдвигает своих мастеров и свою стилистику. И так не только в изобразительном искусстве, но и в музыке, в литературе. Наряду с «Евгением Онегиным», романом в стихах, существуют японские танка – изящные лирические пятистишия, наряду с вольным, раскованным стихом Уитмена – изысканно-строгие формы сонетов Петрарки, с классически-спокойной повествовательностью Диккенса – отрывистая, парадоксальная проза Воннегута...

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

Читайте в 6-м номере об   одной из самых красивых русских императриц, о жизни и творчестве Иоганна Штрауса, о поэте из блистательной плеяды  Серебряного века Вадие Шершневиче, об удивительной судьбе Александры Николаевны Таливеровой, жены известного художника Валерия Якоби,  о княгине Вере Оболенской,  сражавшейся в рядах французского Сопротивления,     о деятельности Центральной клинической больницы Святителя Алексия митрополита Московского, Иронический детектив Дарьи Булатниковой «Охота на «Елену Прекрасную» и многое другое.

Виджет Архива Смены

в этой рубрике

Господин неровных линий

26 июня 1852 года родился Антонио Гауди

Планета по мени Андрей Белый

26 октября 1880 года родился Борис Николаевич Бугаев (Андрей Белый)

Божественная Сара

22 октября 1844 года родилась Сара Бернар

в этом номере

Город принял!..

Повесть. Продолжение. Начало в №№ 1 – 4, 6