Тарханы

Игорь Шкляревский| опубликовано в номере №1058, июнь 1971
  • В закладки
  • Вставить в блог

Лермонтов сделать это не мог. Его железный ум, его больная совесть с отроческих лет провели социальную черту между родиной и державой, вот почему с одной стороны — «немытая Россия, страна рабов, страна господ», а с другой — «люблю отчизну я!». Вот почему он свою любовь так часто выражал через ненависть:

Как часто пестрою толпою окружен,

Когда передо мной, как будто бы сквозь сон,

При шуме музыки и пляски,

При диком шепоте затверженных речей,

Мелькали образы бездушные людей,

Приличьем стянутые маски...

Это его страна — держава Николая.

А вот родина:

И если как-нибудь на миг удастся мне

Забыться, — памятью к недавней старине

Лечу я вольной, вольной птицей;

И вижу я себя ребенком; и кругом

Родные все места: высокий барский дом

И сад с разрушенной теплицей...

Гроза бушевала над усадьбой, огромный белый ствол молний расцвел в небе. В 1941 году гроза сломала старый лермонтовский вяз — именно 41-й год! На ветвях вяза были приделаны его синие качели. Здесь высота неба захватывала мальчишеский дух, потрясала своей загадочностью, здесь зарождалась крылатая идея — живой образ земли и вселенной: «Белеет парус одинокий», «В небесах торжественно и чудно», «По небу полуночи ангел летел», «Печальный демон, дух изгнанья, летал над грешною землей».

Гроза, как воздушный корабль, развернулась над Тарханами, и снопы огня полетели в беспредельность. Перед глазами еще мелькали синие качели, и в реве небесной воды величественно звучал голос пророка, затянутого в военный мундир:

И мысль о вечности, как великан,

Ум человека поражает вдруг,

Когда степей безбрежный океан

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

Виджет Архива Смены

в этом номере

О героическом

С секретарем Правления Союза писателей СССР Борисом Николаевичем Полевым беседует специальный корреспондент журнала «Смена» Альберт Лиханов

Сын

Рассказ