Романтики студеных широт

Е Федоровский| опубликовано в номере №845, Август 1962
  • В закладки
  • Вставить в блог

БР-Р… Роза руки в колючках. Хватают за нос, за щеки, пробираются за воротник. Мороз скручивает в жгут сиреневый дым труб и тянет его к белесому небу, к солнцу, которое равнодушно, как в пустоту, смотрит на мыс Косистый. У мыса жалкий вид. Будто он провинился в чем-то и, ссутулившись пригорками, домиками с косоглазыми окнами, жмется к молчаливому и добродушному океану.

А я думаю о тепле. Я думаю, что, может быть, вот тут будет сад и пляж с лодочной станцией, тут – всемирно известный курорт, ну, скажем, «Субтропики Арктики». А там, за холмом из черного плиточного известняка, под огромным колпаком будет стоять айсберг. Он будет храниться так же бережно, как мы оберегаем папирусы Древнего Египта или полотнища легендарных знамен.

Но, может быть, думаю я, потомки не станут передвигать земную ось или откажутся от растопки льдов рефлекторами, собирающими в фокус гигантскую энергию солнца? Может быть, они используют лед как материал в строительстве дворцов, дорог, космодромов? Специальная внутренняя обивка, наподобие наших обоев на стенах, будет создавать в залах свой микроклимат. Не понравится, примелькается глазу архитектура – строй рядом. Быстро и дешево: натягивай формовочный блок, как мы в одну минуту ставим палатку, заливай водой – и через несколько часов готовы новые стены.

Постойте, но не слишком ли это? Лед ненадежен и хрупок. Какой же это материал?

Но в том-то и дело, что лед – если не самый прочный, то один из прочнейших материалов на земле. Доказательства?.. Для этого надо лететь поближе к полюсу.

...На Косистый приземляется самолет. Широкие красные полосы тянутся по его полноватому телу. На стабилизаторе в белой манишке и черном фраке красуется пингвин. Это тот самый самолет «АНИ 2», который побывал в Антарктиде и ныне летает в Арктике.

Экипаж позавтракал в Москве, а сейчас, перелетев до Восточного Таймыра, решил пообедать в Косистом. Присоединяюсь к идущим в столовую пилотам. Командир корабля Юрий Белокриницкий – невысокого роста, крепко сколоченный, с лукавыми карими глазами – без лишних разговоров заявляет:

– Грузись! Раз нужно – летим! Океан пуст, как нелинованная бумага.

Океан молчалив, как спящий великан.

Океан страшит именно безграничной холодной пустыней, из которой, кажется, навеки ушла жизнь.

Проходит час. Рассказаны все анекдоты. Проходит второй – выпит весь кофе (его варит бортмеханик в замечательном бортовом кофейнике). Проходит третий. А за дрожащим иллюминатором по-прежнему тянется эта ледовая бесконечность и сипло гудят двигатели, ввинчивая в воздух широкие лопасти.

Через пять часов солнце скрывается за синей полоской туч. На горизонте некоторое время еще колышется оранжевая ленточка зари, а потом и она исчезает. Но ночь не наступает. Долго-долго цепляются за лед сумерки, хотя небо уже темное, выступили на нем звезды, раскиданные по непривычным местам. Океан будто светится изнутри. А полярная звезда, которую мы обычно видим в северной стороне неба, висит прямо над верхним штурманским колпаком.

Наконец самолет ныряет из темноты неба к сумеркам льдов. И вскоре из-за торосов выбегают навстречу черные палатки, похожие на зонтики. Самолет, осторожно покачивая крыльями, садится на лед.

– Юра, давай почту! – кричит один из полярников. Он вбежал в самолет, едва мы успели спустить трап.

Почта – письма, бандероли, огромные посылки – быстро разбирается по рукам. И сразу же начинается выгрузка бочек с бензином, газовых баллонов, ящиков с продовольствием и оборудованием. Самолет торопится улететь и не выключает двигателей.

Но пока бочки катились по ребристым металлическим трапам, показалось солнце. Оно как будто хотело вздремнуть, но раздумало и снова стало подниматься, заботясь о своей многотрудной вахте. Раз в Арктике лето, солнце здесь светит почти круглые сутки. ...Дрейфующие станции похожи, как близнецы. Одинаковые домики из проолифенной фанеры, заиндевелые круглые оконца, парусиновые палатки-шалаши, траншеи тропок, проложенные в крепких, прибитых пургами сугробах, высокая металлическая мачта с флагом и радиотеодолит, нацеленный в небо антеннами. Наверное, потому, что все станции, или, как их здесь зовут, «полярки», похожи друг на друга, их различают просто по номерам: СП-9, СП-10... В зависимости от возложенных задач и состояния льдины «полярки» могут существовать несколько лет. Так, станция «Северный полюс-8» дрейфовала почти три года, и на ней работали три смены зимовщиков.

Маленький коллектив дрейфующей станции работает по разнообразной и сложной программе. Зимовщики изо дня в день в течение целого года наблюдают за погодой и всеми изменениями, происходящими в Арктике. Аэрологи запускают шары, и крохотный наблюдатель погоды» собирает и передает сведения о температуре, давлении и влажности на больших, иногда до 40 километров, высотах. Гидрологи пробуривают лунки для приборов и узнают скорость и направление течений, температуру и химический состав воды на разных глубинах. Синоптики интересуются погодой непосредственно на льду. Магнитологи регистрируют состояние магнитного поля Земли. Актинометристы исследуют солнечную радиацию, определяют тепловой баланс Арктики. Словом, каждый занят делом, необходимым для составления ледовых прогнозов, сводок погоды. Вдобавок это дело сопряжено с жесточайшими метелями и холодами.

Я разговаривал с аэрологами Сережей Зотовым и Васей Митрофановым, с астрономом Юрой Захаровым и метеорологом Георгием Андреевичем Хлопушиным – зимовщиками станции «Северный по-люс-10», с магнитологом Ваней Паршиным, с радистом Володей Терентьевым, механиком Леонидом Никифоренко – полярниками СП-11. Многие из них зимовали по нескольку раз. А врач Коля Исупов, например, прямо с закрывающейся станции «Северный по-люс-9» перешел на десятую.

Так или иначе у нас в разговоре всплывал вопрос, почему так много людей стремится в Арктику. Есть ведь работа и на Большой земле.

Сюда едут молодые парни, веселые, хорошие ребята. Они полны стремления переделать, «одомашнить» Арктику. А чтобы ее изменить, надо изучить такую, какая она есть, – с ее пургами, с грохотом движущихся льдов, с многомесячной зимней теменью. Когда-то Арктика была лишь своеобразным полигоном, где испытывалась сила и мужество. Теперь несколько изменился взгляд на нее. Человек задумывается о неисчерпаемом и благодатном резерве богатств, хочет узнать о полезных ископаемых и живности, скрытой в океане, превратить околополюсный Север в край лучезарных городов.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере  читайте о «Фаусте петровской эпохи» загадочном Якове Брюсе, об Александре Ланском - одном из фаворитов Екатерины II, о жизни и творчестве Михаила Лермонтова, о русском и американском инженере-кораблестроителе Владимире Ивановиче Юркевиче, о популярнейшем актере Андрее Мягкове. О жизни и творчестве русского художника Ореста Кипренского и многое другое



Виджет Архива Смены

в этом номере

Чуть-чуть…

Рассказ

Домашний арест

Юмористический рассказ