«Постелите мне степь»…

Борис Сопельняк| опубликовано в номере №1056, Май 1971
  • В закладки
  • Вставить в блог

Рассказ

Опять эта ноющая боль под лопаткой. Потом она поднимется выше, станет нестерпимо острой. И не вздохнуть. Так было и в прошлый раз. Последнее, что запомнилось, — не вздохнуть... Надо спешить. Старик осторожно опустил ноги. Нащупал шлепанцы. Накинул пиджак. Нацепил фуражку.

«Ничего, ничего, — думал он. — Телефон в парадном. Спущусь, вызову неотложку — и наверх. Нет, не выйдет наверх: третий час ночи, лифт не работает. Ну и что, невелик барин, подожду машину внизу. А Тролль посторожит».

Старик кликнул собаку и вышел на лестницу. Не так уж высоко — пятый этаж, но ведь это сто ступенек! Осторожно, очень осторожно он начал спускаться. А рядом так же медленно шагала шотландская овчарка. И кто знает, кому было труднее. Ведь Тролль давным-давно ослеп. В молодости, правда, кое-что видел — человека или дерево мог различить, но попасть в дверь или прыгнуть через забор не удавалось. И все-таки Андрей Григорьевич с собакой не расстался. Пятнадцать лет работали в уголовном розыске майор Русаков и сыскная собака Тролль. Теперь на пенсии. Оба.

На третьем этаже старик остановился. «Проклятые шлепанцы! — чертыхнулся он. — Соскальзывают на каждом шагу». Старик попробовал вздохнуть поглубже, охнул и, царапая стену, сполз на ступеньки. Тролль подставил спину, и хозяин вцепился в его длинную шерсть. Перевел дух и прислонился к теплому боку собаки.

— Вот, брат, дела, — виновато сказал он. — Я сейчас... Я только...

Тролль сипел, дрожал от напряжения, но стоял. Он даже чуточку потянулся и лизнул хозяина в ухо. Старик понимающе улыбнулся:

— Ободряешь? Знаю, знаю, на тебя еще можно положиться. — И погладил его горбоносую морду. Пальцы наткнулись на рубец.

«Что это? — удивился он. — Откуда?» Потом вспомнил и даже повеселел: «Ведь это моя работа! Ты помнишь, Тролль, как мы познакомились? Помнишь? Тогда мы были моложе, сильнее и упрямее».

Андрей Григорьевич прикрыл веки и увидел себя на берегу шумной, мелкой речонки. Он приехал на переподготовку в Нальчикскую школу милиции. А до этого всю войну рыскал со своим Джульбарсом по следам фашистских диверсантов... В сорок восьмом недалеко от Ужгорода бандеровцы прошили Джульбарса из автомата. Надо было искать новую собаку и обучать ее всем премудростям трудного и опасного ремесла.

Почти месяц жил Русаков в школе, но собаку так и не подобрал. И не в привередливости дело, просто он искал овчарку по своему характеру. Собаки ведь тоже разные бывают — и холерики, и сангвиники, и флегматики. Чаще всего это не только от природы, но и от хозяина. Если он тюха, гуляет и на ходу спит, значит, и собака несобранная, обвислая, не ходит, а волочит себя по земле. Если же хозяин быстрый, энергичный, то и собака навостренная, собранная; слово — и она летит выполнять приказание.

Тролль был единственной шотландской овчаркой в школе. Как он сюда попал, никто не имел представления; да это начальство и не интересовало — ведь все курсанты предпочитали восточноевропейских, или, как их называют, немецких овчарок.

Между тем Тролль демонстрировал чудеса собачьей образованности и злобы. Он отлично шел по следу, не боялся ни ножа, ни пистолета, но никому не позволял себя приручить. Это была собака войны. Единственное, что умела эта овчарка-колли, — догнать и порвать. Конечно, можно было его пристрелить, и баста! Но уж очень способный был пес, да и красив до невозможности. Высокий, широкогрудый, с резко выступающей холкой — верные признаки огромной силы. Сухие, мускулистые ноги с собранными в комок пальцами выдавали отличного бегуна. И это при весе в шестьдесят пять килограммов! А чего стоил редкий чепрачный окрас! Вообще-то Тролль светло-палевый, но черные, лоснящиеся волосы, как большая попона-чепрак, покрывали переносицу, лоб, уши, шею, спину, бедра и верхнюю часть хвоста. Даже кончик носа был влажно-черным.

В дрессировке, а тем более передрессировке собаки редко обходятся без поединка. Если она хоть раз безнаказанно укусила проводника, то все время будет его рвать, но если человек победит, пес запомнит это навсегда и смирится.

Русаков решил победить свирепого Тролля. Надел пару ватников, обмотал шарфом шею и пошел с ним на занятия. Поначалу все шло нормально: бегает по берегу, приносит брошенные предметы, ползает, прыгает. Потом отказался сесть. Русаков скомандовал раз, другой. Тролль взъерошил загривок, заворчал. И тут Русаков прозевал момент: по всем признакам перед броском Тролль должен был дернуть правым ухом — такая уж у него была привычка, а тут резко хлестнул себя хвостом и прыгнул на грудь. Устоять Русаков не смог. Но, падая, ударил ногой в живот. Врезал, как говорится, от души, но Тролль даже не взвизгнул.

В правой руке у Русакова был хлыст — хоть слабое, но все же оружие. Обезоружить противника — первая заповедь хорошей собаки. Тролль был хорошей собакой, поэтому сразу вцепился в запястье правой руки. Русаков успел отметить, что пес работает очень грамотно: мало того, что хватает вооруженную руку, он хватает именно запястье. Ведь если в руке пистолет, а зубы будут на локте или предплечье, человеку ничего не стоит вывернуть кисть и выстрелить прямо в лоб. Два ватника не помогли — рывок, и кисть онемела.

Русаков лежал на спине и левой рукой что есть силы прижимал к груди голову собаки. Тролль рванулся — бесполезно. Тогда он уперся лапами в землю, напрягся и на мгновение приподнял человека. А потом резко присел. Одновременно он дернулся назад — голова Легко выскользнула.

«Молодчина!» — крякнул Русаков и дунул прямо в раскрытую пасть. Тролль отпрянул и тут же получил удар в ухо. Клацнули зубы, и клыки вонзились в ватник! А потом он начал «стричь» — быстро-быстро перехватывал руку все выше и выше. Так он мог добраться и до горла.

Тут уже не до шуток. Русаков перевернулся на бок, и оба оказались в речке. Барахтаются, борются и так нахлебались, что чуть вообще не утонули. Выкатились на берег, а пасть — у самого горла. Тогда Русаков сам рванулся навстречу оскаленной морде и... укусил Тролля. Вцепился в нос зубами и давай мотать из стороны в сторону. Как Тролль взвыл! Даже слезы выступили. Отпустил его Русаков, плюнул и пошел в школу. А сзади Тролль: хвост поджал, уши обвисли, а в зубах хлыст хозяина. С этого дня стал как шелковый: так и смотрит в глаза — приказывай, мол, мигом выполню.

Старик погладил рубец, потрепал уши и сказал: «Помогай, друже... Не встать мне...» Тролль протиснулся между стеной и хозяином, лег, а когда старик навалился на спину, разогнул колченогие лапы. Русаков качнулся, вцепился в перила и медленно пошел вниз. На площадке второго этажа он привалился к двери и нащупал кнопку звонка. Нет, звонить не надо. Не так уж он плох, чтобы не добраться до телефона. А беспокоить людей среди ночи — тоже не дело.

Осталось всего сорок ступенек... На двадцать пятой зазвенело в ушах. Потом пульс перебрался в виски и торопливыми ударами принялся изнутри раскалывать череп. А когда Русаков почувствовал, что боль медленно поползла вверх, что грудь вот-вот разорвется от воздуха, который никак не выдохнуть, он решил использовать последнее средство. Русаков... запел. «Постелите мне степь, — шелестело на лестнице. Потом шаг... Другой... Остановка. — Занавесьте мне окна туманом. — Снова шаг. Снова остановка. И снова язык, который должен был вопить от боли, хрипел: — В изголовье повесьте... упавшую с неба звезду».

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере  читайте о «Фаусте петровской эпохи» загадочном Якове Брюсе, об Александре Ланском - одном из фаворитов Екатерины II, о жизни и творчестве Михаила Лермонтова, о русском и американском инженере-кораблестроителе Владимире Ивановиче Юркевиче, о популярнейшем актере Андрее Мягкове. О жизни и творчестве русского художника Ореста Кипренского и многое другое



Виджет Архива Смены

в этом номере

Любуйтесь: почти эталон!

Юмористический рассказ