Подлог

Картащев| опубликовано в номере №28, Май 1925
  • В закладки
  • Вставить в блог

Рассказ

I

МЫ ЛЕЖАЛИ рядышком на пляже, и сосед мой, Шуцкий, старательно зарывая меня в песок, рассказывал: Стояла дивизия наша на Ир... против белых. Зимой дело было.

Должен тебе сказать, что белые, стоявшие против нас, были и одеты, и вооружены несравненно лучше нас.

Новенькое английское обмундирование, которое нам частенько приходилось снимать с пленных и убитых противников, было только каплей в море нашей, всех степеней, оборванности.

Никогда не верь, друг, что гениальные мысли приходят человеку вот так просто, среди, «здорово живешь», за письменным столом уютного кабинета или в тому подобных злачных местах, от хорошего пищеварения. Нет, браток, только нужда, голодовка, состояние, что «вот - вот замерзнем», заставляет шарики работать в этой банке, именуемой головой, живее вертеться.

Чтобы долго тебе не рассказывать, я оборву на этом свою беллетристику и всяческие рассуждения и перейду к рассказу.

II

ОЧЕНЬ ЭТО уныло, когда зимние сумерки клубятся над полем, где из - под снега торчат плеши обмерзшей земли, а самого снегу тоже не так много и запорошен он пылью. Ни чахлые, разрозненные болотные кусты, ни задерганная деревенская кляча, сползающая по проселку в какую - то котловину - не оживляют этого пейзажа.

Триста пятьдесят хмурых, обросших людей - частью со старыми винтовками за плечами, частью без них, с вещевыми мешками, одетых в невообразимую рвань и осторожно подвигающихся вперед - тоже не придали общему фону ничего яркого, ни веселого.

Люди шли без разговоров, без песен; только шуршали ремни, скрипела обувь, да хрустел снег.

На людях не было никаких знаков отличия, по которым можно было бы узнать в них регулярную часть: ни одной красной звездочки, ни каких - либо других знаков; судя по плохому обмундированию, это была наша красная часть.

- Стой, кто идет, пропуск! - заревел, выступая из - за дерева в сгущавшихся сумерках человек.

Это был часовой из заставы белых. За ним два человека стучали пулеметом.

Часть двигавшихся по полю остановилась; из общей гущи выделился человек и один, махая белой рубашкой, пошел вперед к пулемету.

Через пятнадцать минут он вернулся, недолго советовался со своими людьми и затем повел часть вперед. Из встречного дозора один пошел с ними, остальные остались у заставы. В деревне уже расположен был штаб белых, было оживленно и шумно: скакали верховые, проходили патрули и отдельные вооруженные люди. К перебежчикам вышел начальник штаба в полковничьих погонах со штабными аксельбантами.

- Командира ко мне, - приказал он. От пришедших выделился человек, одетый в сравнительно целую шинель, и приложил руку к козырьку.

- Остальных разоружить, допросить и взять в карантин, - бросил он стоявшему сзади адъютанту поручику.

- Понимаю, господин полковник, - допросить и в карантин, - будет исполнено - почтительно и вместе с тем чуть небрежно, по старогвардейской манере, растягивая слова, ответил поручик.

Полковник повернулся, жестом вперед пропустил командира пришедшей части и вошел за ним в помещение, занимаемое штабом.

В большой, просторной хате, за картой, усыпанной крошками, сидело несколько офицеров и ужинали. Кроме них в хате было несколько солдат; один из них барабанил что - то на «Ремингтоне», другой возился с кабелем полевого телефона.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 12-м номере читайте о судьбе эсерки Марии Спиридоновой, проведшей тридцать два из своих пятидесяти семи лет в местах лишения свободы, о жизни и творчестве шведской писательницы Сельмы Лагерлеф, лауреата Нобелевской премии по литературе, чья сказка известна всем нам с детства, об одном из самых гениальных  и циничных  политиков Шарле-Морисе Талейране, очерк о всеми любимом талантливейшем актере Вячеславе Тихонове, новый остросюжетный роман Георгия Ланского «Право последней ночи» и многое другое…

Виджет Архива Смены