Оскорбленная ЮЗАфрика

Александр Иванченко| опубликовано в номере №858, Февраль 1963
  • В закладки
  • Вставить в блог

Окончание, начало см. в «Смене» № 3.

Зеленая радость

С окраины Уолфиш-Бея до резервата, куда меня ведет Гарри, кажется, не больше полутора километров, но пока пройдешь петляющую меж барханов дорожку, весь взмокнешь. В одиннадцать часов дня солнце здесь почти в зените, палит — спасу нет. На небе скопище облаков, но дождя нет и не будет. Облака прозрачные. Пустыня. Ноги по щиколотку тонут в песке. Он набивается в туфли и жжет, как раскаленные железные опилки.

Резерват — это огороженное пространство, территория, на которой людям с черной кожей разрешается жить и заниматься сельским хозяйством. Это один тип резервата. Он не обносится колючей проволокой, но место ему отводят с таким расчетом, чтобы земля не могла прокормить африканца и он шел бы работать к белому фермеру или предпринимателю. Жить в городах чернокожим запрещается, на любому городу нужны мусорщики, дворники, прачки, няньки, кухарки и вообще рабочие руки. С этой целью возле города строится резерват другого типа: его обитатели не имеют права заниматься сельским хозяйством. Строят резерват сами африканцы на свои средства, колючая проволока — государственная.

Если город разрастается и расстояние между ним и резерватом сокращается, африканцам приказывают переселиться дальше. Вблизи Иоганнесбурга недавно так снесли три резервата: Ньюклэр, Софитаун и Мориинклэр. Старые поселки снесли, но не дали ничего взамен, отвели лишь кусок новой территории. Все три резервата были очень бедными и отстроиться заново не смогли — 70 тысяч африканцев стали бездомными бродягами. Бродяжничество карается законом. Здоровых мужчин и женщин полиция арестовала и отправила на принудительные работы к фермерам. Резервату, куда мы идем, такое будто бы не грозит: строительства в Уолфиш-Бее нет решительно никакого. Небольшую группу строителей я видел только на ведущей в порт узкоколейке: обновляли насыпь.

Колючая проволока — метрах в двухстах от поселка. Столбы наполовину занесены песком. Покосившиеся, распахнутые ворота: две сколоченные из деревянных брусьев рамы с натянутой на них проволокой — поперек и крест-накрест. За воротами — будка из дырявых листов фанеры и шифера. В будке дремлет констебль — африканец-полицейский. Замызганный, лоснящийся мундир, не по росту длинные и широкие брюки, обтрепанные, в заплатах. Обут в какие-то сыромятные постолы, на голове соломенная шляпа. На запястье правой руки болтается резиновая дубинка. Самоохрана резервата! Из трех миллионов европейского населения страны Фервурд создает огромную армию. Белых полицейских не' хватает. Смотреть за порядком в резерватах нанимают достойных «чернокожих». Кроме дубинок, никакого оружия им не доверяют.

На вид констеблю лет сорок — сорок пять. Увидев нас, вскочил, вприпрыжку ковыляет навстречу. Губастое лицо расплылось в подобострастной улыбке.

— Добрый день, баасы*.

_______

*хозяева

Поселок начинается замусоренной площадью. На площади стайка нагой детворы с тамтамом. Один малыш колотит в него, другие скачут вокруг. Когда мы стали к ним подходить, врассыпную кинулись кто куда.

Крайние дома — глинобитные, крытые рогожей. Окна — пустые проемы, на некоторых грубые ставни. Стекол нет нигде. Как я потом узнал, в резерватах за них платят налог. Окна со стеклами позволяют себе иметь только «богачи». После серого Уолфиш-Бея и горячих голых барханов меня удивили пальмы. Не ахти какие роскошные, но и не чахлые. Зелени в резервате, не в пример городу белых, довольно много.

У одного из домов на перевернутом ящике сидит седой, умноглазый, с бородой и усами старик. Курит трубку, думает свою думу. Мы его потревожили. С трудом встал, поклонился.

— Здравствуйте, баасы*.

Спрашиваю, как это они умудрились вырастить пальмы в пустыне.

— А-а, деревья...— Старик испугался.— Но, баас, они не родят, они только для радости. Если капитан прикажет платить за них налог, мы их срубим.

Говорю, что я иностранец, а не налоговый агент, пришел посмотреть резерват. Старик было оживился, но, пососав трубку, вздохнул.

— Раньше мы жили в деревне, это далеко, за Виндхуком. Наши молодые люди уже не помнят. Там было хорошее озеро и деревья. Здесь нет воды, женщинам приходится ходить за ней в белый город. Раз в неделю деревья надо поливать.

- Поливаете все деревья?!

- Нет, сэр, только эти. В том конце резервата растут другие, у них длинные корни. Но, мы любим эти. В деревне из таких деревьев мы делали хижины.

«Тогда убили бааса…»

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере  читайте о «Фаусте петровской эпохи» загадочном Якове Брюсе, об Александре Ланском - одном из фаворитов Екатерины II, о жизни и творчестве Михаила Лермонтова, о русском и американском инженере-кораблестроителе Владимире Ивановиче Юркевиче, о популярнейшем актере Андрее Мягкове. О жизни и творчестве русского художника Ореста Кипренского и многое другое



Виджет Архива Смены

в этом номере

Ромашки

Рассказ

Дармоэдики

Фельетон