Окна

Тамара Каленова| опубликовано в номере №941, Август 1966
  • В закладки
  • Вставить в блог

Рассказ

Серьезной школой для молодых прозаиков, съехавшихся на форум литераторов Урала и Западной Сибири в Кемерово, был семинар, которым руководил писатель Сергей Петрович Антонов. Разговор шел прямой, порою суровый, без скидок на молодость авторов.

Сергей Петрович скуп на похвалу. Он требует от литератора острого писательского зрения, ощущения себя современником, ответственным за все происходящее на земле. Антонов не приемлет пассивную позицию, он ждет от своих питомцев страстности, молодого темперамента.

— Почему мне показались интересными рассказы Тамары Каленовой? — сказал на обсуждении Антонов. — Вроде бы в них многое еще не отформировалось, некоторая доля инфантильности портит такую, например, вещь, как «Окна». И, тем не менее, об этом рассказе стоит поговорить. Студентка Томского университета Тамара Каленова раскрывает в этом произведении свое умение сопереживать события жизни, быть не на обочине, а в самой гуще — там, где движется, грохочет и живет стройка. Каленова ничего не выдумывает, она адресует вас к своим сверстникам, и мы верим им. Порой они наивно, неумело входят в жизнь. Но эта жизнь хороша. Это «главная улица» нашей молодости. Важно и то, что все повествование окрашено крепким настроением, есть в нем точно найденная и увиденная атмосфера стройки.

Оказывается, надо требовать!

Алька приехала из того края, где люди только по книгам знают, как может пьянить весенний запах черемухи. Но она приехала осенью, а черемуха осенью не цветет. Алька попросила, и ей показали корявое дерево с темно-вишневыми мелкими ягодами. На вкус ягоды были терпкими и слегка вязкими, а запаха не имели никакого.

Прямо в черемушнике стоял башенный кран. Со стороны казалось, он словно кланяется и кланяется кому-то и разводит руками, будто нескладный человек. Покланялся целый день — глядишь, стена дома выросла на полтора метра.

У котлована будущего семидесятидвухквартирного дома в разобранном виде лежал другой башенный кран, и около него, как у постели больного, без лишних слов хлопотали трое монтажников. Все это вместе: оба крана, растущие стены дома, котлован, времянка для прораба, стоящая на санях, неудобные из-за обилия коряг подъездные пути — называлось участком.

К участку вела извилистая лесная дорога. Она бестолково взбегала на самые крутые бугры и то и дело спускалась к реке без всякой надобности. По этой дороге Алька пришла на стройку.

В отделе кадров неохотно принимали на работу женщин. Алька почувствовала это по тому, как сидевшая за столом белобрысая девушка недовольно протянула:

— Опять девчонка! Откуда приехала? Не сидится же людям на одном месте!

Правильно, «не сидится». Только знала бы белобрысая, почему не сидится!

Приехала Алька к своей тетке в конце лета. Хорошо запомнила она, как мать на прощание почему-то тихо и униженно просила: «Алечка, ты слушайся тетю Галю, помогай ей, что скажет. Ковры... постирать... посуда... Это нетрудно...» Алька обещала, стараясь не замечать необычно тихого и просящего голоса матери. Ей хотелось одного: вырваться на простор незнакомых дорог, уехать скорее из дому! Она чувствовала себя такой сильной, уверенной. Скорей! Не задерживаясь долгим прощанием.

Потом были и ковры, и посуда, и постирать... Это совсем нетрудно. Но стоило ли ради этого учиться в школе, мучить свое тело нелюбимой игрой в баскетбол, вырабатывая силу воли? И не спать ночами, мечтая о самостоятельной жизни, опасностях и своей, особенной дороге?!

Через двадцать дней Алька стащила из-под носа тетки свой паспорт и заявила, что едет на стройку, которая сильно приглянулась ей громкими заголовками и фотоснимками в газете...

И вот она здесь, и с сегодняшнего дня любой заголовок в газете должен принадлежать и ей, Альке... А белобрысая чего-то медлит, косится и, наверно, до сих пор ждет ответа на свой необязательный вопрос «Откуда приехали?». Как будто имеет значение не то, что она все-таки приехала, а то — откуда!

— Из Хакасии, — сказала Алька и, чтобы стало понятней, добавила: — Из Голой степи.

Белобрысая презрительно фыркнула. Но рука ее с таким проворством заскользила по бумаге, что Алька решила не обижаться на нее за фырканье, а терпеливо ждать решения.

Наконец Алька получила «бегунок».

...Мастер, не глядя, сунул в карман пыльной спецовки «бегунок». Спросил, как звать.

— Пойдешь кирпич разгружать. Поняла? — И заторопился куда-то.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере  читайте о «Фаусте петровской эпохи» загадочном Якове Брюсе, об Александре Ланском - одном из фаворитов Екатерины II, о жизни и творчестве Михаила Лермонтова, о русском и американском инженере-кораблестроителе Владимире Ивановиче Юркевиче, о популярнейшем актере Андрее Мягкове. О жизни и творчестве русского художника Ореста Кипренского и многое другое



Виджет Архива Смены