Не по любви

Элла Черепахова| опубликовано в номере №895, Сентябрь 1964
  • В закладки
  • Вставить в блог

Я чувствовала, что свалилась как снег на голову, появившись в одно прекрасное утро на Орловском заводе текстильного машиностроения.

Я искала встречи с агрономом Риммой Васильевной, хотя на первый взгляд завод – странное место для агронома. Как говорится, не то поле деятельности, потому что, конечно, никакого здесь поля не было, разве что футбольное.

В отделе кадров долго не могли понять, какого такого агронома мне надо, пока кто-то не хлопнул себя по лбу.

– Ах да, Римма... Озеленитель Римма... Ну, конечно же... Так бы и говорили: озе-ле-ни-тель.

Через четверть часа я стояла возле крошечной застекленной теплицы. Возле махоньких, похожих на свежезасыпанные могилки грядок – «открытого грунта» – ходила с ведром невысокая женщина с непокрытой головой. Солнечные лучи запутались в мелких, тугих кудряшках ее волос, зеленые глаза смотрели озабоченно, устало и, мне показалось, тоскливо... Она была в рабочем заношенном халате, который не жалко пачкать землей, в стоптанных туфлях на босу ногу. Какие-то пожилые женщины и девочка-помощница сновали в парнике у стеллажей с ящиками рассады. Оттуда свежо пахло зеленью, землей, пресным запахом пара, которым обогревают теплицу изнутри.

Мы вошли в стеклянное подземелье, пошли по аллейке меж растений-неженок, привыкших за зиму к своему плену, мимо крошечного огородика, где на парниковой земле бледно зеленели короткие огурцы. Голубовато-зеленая, похожая на игрушечную капусту трава эхеверия, пестрые листья канн...

Несколько десятков шагов – и экскурсия окончена. Вот, значит, какое теперь твое хозяйство, Римма!

– А что? Что-нибудь не в порядке? Все маточники выкопаны вовремя, и торфяной земли завезено вдосталь, все заказанное на оптово-розничной базе Госзеленхоза получено и оплачено в срок. И даже журнал посадок в полном порядке, пожалуйста... Жалоб как будто нет? Верно! Ну вот видите... Все мной довольны, и я довольна всем. Да-да, решительно всем!

Она говорила излишне твердо, с настойчивой, слишком настойчивой попыткой убедить... Кого? Меня или себя? Я немного знала ее историю. Очень простую. Заурядную.

– Сколько вам лет, Римма?

– Двадцать семь.

– Всего двадцать семь?

– Уже двадцать семь... Почти тридцать... Что вы пишете? Писать нечего, ей-богу... Ничего у меня особенного а жизни не было и теперь уж не будет. Как говорится, Никаких достижений... Рядовой труженик... Знаете, в юности, как все, махала крылышками: «Вся Россия будет наш сад», – мечтала колос в два килограмма весом вырастить... Комично, да? Ну, а жизнь легко сбивает пыльцу – она трезвей, жестче... И вот тебе уже двадцать семь, и ты привыкла к мысли, что «не всем же везет». Кто-то парит, горит, а кто-то делает будничное, обыкновенное, даже скучное. Тянет лямку... Так заведено. У каждого – своя судьба...

Что оказать? Стать в позу и с чувством: «Да как же ты умудрилась быть несчастной в городе, который, как никакой другой, заслужил себе славу «города великих удачников»?! Нет, правда, кого только не взрастила, не подняла Орловщина – родина Тургенева и Лескова, Бунина и Пришвина, Семашко и Сережки Тюленина!.. А какие женщины вышли отсюда! Возьмите хоть Марину Чечневу, летчицу-героиню, хоть знаменитую поэтессу Марко Вовчгак, хоть Ефросинью Тазенкову, человека, всю жизнь прожившего на земле и создающего ту поэзию труда, для выражения которой ищут и ищут краски в своих палитрах искусники слова-.»

Но не умею я декламировать. А все же серьезно, откуда берутся неудачники? Я смотрю, как Римма, не сходя с места, обводит свое

кукольное хозяйство тихими, пригашенными глазами. Уже двадцать семь... А что? В общем, она права: двадцать семь – немало. А кажется, совсем недавно окончен Кубанский сельхозинститут и обрезаны косы под шутки знакомых ребят:

– Правильно! Подстрижение кроны в учебнике называется «омолаживанием».

Как будто все так недавно... Направление на Орловщину, в колхоз «40 лет Октября».

– Там было большое хозяйство, Римма? Она задумывается.

– Тогда мне казалось, не особенно. Ну, как бы сказать, мерки были не те... Двенадцать тысяч гектаров. Может, побольше...

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере  читайте о «Фаусте петровской эпохи» загадочном Якове Брюсе, об Александре Ланском - одном из фаворитов Екатерины II, о жизни и творчестве Михаила Лермонтова, о русском и американском инженере-кораблестроителе Владимире Ивановиче Юркевиче, о популярнейшем актере Андрее Мягкове. О жизни и творчестве русского художника Ореста Кипренского и многое другое



Виджет Архива Смены