Мысль и дарование

Кира Лебанидзе| опубликовано в номере №990, Август 1968
  • В закладки
  • Вставить в блог

Мысль и дарование — мне кажется, именно в этом смысл всего, что делает Галина Волчек и как актриса и как режиссер. Спор, который ведется столь же давно, сколько существует театр и драматургия, — о том, что важнее: смысловое или эмоциональное воздействие, спор, который заново решается каждым режиссером, драматургом и актером, этот спор удивительно интересно и своеобразно воплощен в творчестве Волчек.

Сказать о Галине, что это умная актриса, — значит сказать вещь банальную. Быть может, потому, что известны интересные режиссерские работы Волчек, о ней принято говорить как о человеке с разносторонним интеллектом, что, увы, далеко не всегда услышишь об актере. Но, вероятно, дело не только в ее режиссерских удачах. Каждая или почти каждая роль, которую играла Галина, впечатляла и поражала прежде всего глубиной мысли, глубиной раздумий, которые она несет зрителю и вызывает у него. И все это без мнимой многозначительности, без показного стремления с помощью примелькавшихся трафаретов (немного слов, много пауз и придыханий, «современная» манера опускать глаза, говорить тихо и т. п.), иными словами, без навязчивой претензии на многосложность, противоречивость и глубину изображаемого характера. Просто Галина Волчек такая, какая она есть: человек, актер и режиссер, умный, душевный, обаятельный, настойчивый труженик, — и этого достаточно, чтобы традиционный спор о мысли и эмоциях решить в пользу глубокого слияния того и другого в запоминающихся образах.

Еще студенткой она играла матерей, старух; в спектакле «Всегда в продаже» она исполняет даже роль мужчины. Одно из немногих исключений составляет, пожалуй, роль Грачихи в инсценировке по повести Тендрякова «Без креста». Хотя и здесь Галина играет старуху, роль эта исключительно глубокая и сложная, без налета «жанровых» стандартов, наблюдаемых уже в самом характере грима, в манере ходить, говорить... Больше всего ей удалась — да и в целом это самое сильное место в спектакле — сцена в избе, когда старуха чуть не убивает Родьку и умирает сама. Сделать эту сцену убедительной и подготовленной так, чтобы зритель поверил в возможность и вероятность невероятного, — для этого нужен был не только талант Владимира Тендрякова и Олега Ефремова, написавшего по мотивам книги эту пьесу, но и глубокое проникновение в образ исполнительницы роли.

В этом спектакле актриса ярко и впечатляюще проявила одну из главных особенностей своего дарования: самостоятельность, своеобразие, непохожесть своей актерской трактовки образа. Мы подчеркиваем — именно актерской в данном случае, потому что она привнесла в этот образ очень много своего, присущего только ей, с ее необычными внешними данными, с ее невоспроизводимыми жестами, мимикой, голосом. И дело не только в том, что этой молодой и обаятельной женщине удалось создать абсолютно правдивый образ семидесятилетней старухи. Дело и не в том, что она успешно обыгрывает свои внешние данные. Дело в том, что мы видим перед собой на сцене такой образ Грачихи, который уже неотделим в нашем сознании от Галины Волчек. С этого момента увиденный нами образ стал эталоном для нас, и теперь, когда мы будем видеть других актрис в этой же роли, мы поневоле будем отталкиваться от Грачихи — Волчек как от образца.

Наблюдая за игрой Галины, я часто думала о мере актерской самостоятельности, о том, как подлинный талант может лепкой образа, взглядом, походкой, интонацией, мимикой сказать не меньше, а иной раз больше, чем говорит драматург своим текстом.

Созданный Волчек образ в спектакле «Без креста» — одна из наиболее крупных удач актрисы. Одна, но далеко не единственная.

За свою более чем десятилетнюю сценическую жизнь Волчек создала десятки разнообразных, ярких и запоминающихся образов. Впрочем, слово «запоминающихся» здесь не очень подходит. Точнее было бы говорить о том, что созданные ею образы глубоко поражают воображение и нередко по-настоящему потрясают зрителя.

Волчек никогда не изображала людей односложных. И не случайно с наибольшей силой она раскрывает себя в трагических ролях, особенно тогда, когда трагедия приправлена изрядной долей горького комизма.

Всем своим актерским творчеством Галина Волчек утверждает мысль: люди сложны, противоречивы. Это относится не только к людям творческого, интеллектуального труда. Психология «простого» рабочего или крестьянина таит в себе не менее богатую палитру впечатлений и чувств, чем психология иного работника интеллектуального труда, хотя бы потому, что все то, что зреет в умах таких «простых» людей, зреет дольше и основательней. Эта сложность и многогранность не только не мешает, а помогает людям и быть оптимистами, и верить в добро, и активно вторгаться в жизнь во имя торжества наших идеалов.

Недавно я побывала в гостях у мисс Амелии Ивенс. Напомню читателю, что речь идет о героине пьесы американского драматурга Олби «Баллада о невеселом кабачке». Признаюсь откровенно, я не читала до этого пьесы. Но несколько часов, проведенных в театре, в особенности незабываемая игра Волчек (это ее последняя актерская работа) позволяют мне говорить об Амелии Ивенс как о человеке, ставшем мне знакомым, которого уже невозможно забыть, стереть из своей памяти.

Пьеса относится к числу наиболее сложных и противоречивых вещей в современной американской драматургии. В основу ее положен злосчастный треугольник. Каждому герою пьесы дано любить, не получая взамен ничего, кроме ненависти и презрения. Автор претендует на глубокое обобщение: каждому суждено любить то, чего он лишен или чем он обделен.

Мисс Амелия Ивенс в начале пьесы — существо тупое, ограниченное, бездушное. Физическая сила и твердость характера дают этой содержательнице кабачка одного из захолустных американских городков некоторые преимущества над окружающими. Именно такой предстает перед нами в начале спектакля Галина Волчек — Ивенс. Но уже с момента ее появления где-то «на заднем плане» начинаешь невольно чувствовать, что Амелия не вся в этом, что нам еще предстоит увидеть другую Амелию, которая откроет перед нами богатства лучших человеческих качеств, замурованных где-то в самой глубине ее души. И когда происходит ее встреча с братцем Лаймоном — существом жалким, физическим и нравственным уродом, — мы видим то, чего неосознанно ждали с самого начала: преображение мисс Амелии. И, мне кажется, большая заслуга Галины Волчек в том, что уже в начале пьесы она, ничуть не погрешив против правды образа, дала нам почувствовать, что Амелия не так прямолинейна и односложна, как кажется окружающим ее на сцене людям. Она раскрывается перед нами человеком с большой душой, внутренним теплом и добротой. Братца Лаймона играет Олег Табаков. Не знаю, может быть, так было задумано постановщиком, что игра Табакова и Волчек построена на контрастах, а может быть, это получилось в силу актерских индивидуальностей: Табаков купается в своей роли, смакует ее, наслаждается ею; Волчек, напротив, вся в себе на двадцатых — тридцатых планах, она раскрывается постепенно и отдает по крупице от того огромного, всепоглощающего чувства, которым переполнена вся. Это сделано настолько сильно, что по временам ты забываешь, что находишься в театре, — появляется ощущение, будто ты попал случайно в чужой дом и невольно стал свидетелем того, что там происходит.

...Как-то при встрече я спросила у Галины Волчек, почему она решила стать режиссером.

— Пожалуй, я пришла к этой мысли, исходя из своего актерского опыта, который непосредственно столкнул меня со сложной проблемой работы режиссера с актером, — ответила Галина. — Я очень много получила как актриса от умной и глубокой режиссуры, но немало было и огорчений и обид за актеров, когда порой не учитывают или даже насилуют их творческую индивидуальность. Мне хотелось попытаться в работе над спектаклем соединить в одно целое видение режиссера и творческую индивидуальность актера. Мне кажется, что главный смысл режиссуры в том, чтобы тонко и ненавязчиво построить рельсы для всего спектакля, на которых актеры, подобно поездам, смогут сами задавать ритм своего движения.

В режиссерской работе, как говорила Галина Волчек, ее больше всего интересует «разложенная сложность», то есть разложение сложного характера на простые элементы, которые должны быть ясны каждому. Искусство актера и режиссера — в умении снять все маски и обнажить человеческую сущность. И лучшие вещи, которые она создала в своей режиссерской работе, как раз убеждают в том, что она находится на правильном пути. Об этом говорит большая удача постановки «Двое на качелях» и в особенности «Обыкновенной истории» Гончарова, которая явилась ярким событием в театральной жизни Москвы. Спектакль «Двое на качелях», поставленный в 1962 году, — режиссерский дебют Галины — сразу же убедил всех в ее высокой профессиональности. Режиссура Галины Волчек отличается необыкновенной тонкостью, проникновенностью, психологичностью. Работая с актерами, режиссер «растворяется» в них, его нет, есть только актеры и образы, созданные Козаковым и Лавровой. Вряд ли можно считать случайным, что из всего того запоминающегося и яркого, что сделала Т. Лаврова в театре «Современник», более всего выделяется образ Гитель из «Двое на качелях». Материал пьесы давал возможность пойти по легкому пути «говорения со «смыслом»», В постановке Галины Волчек пьеса приобрела новое звучание.

В театре мне рассказывали о таком эпизоде, связанном с подготовкой этого спектакля. Когда был вчерне готов первый акт, Галина Волчек вместе с Михаилом Козаковым вышли на площадь Маяковского и стали ловить любого, так сказать, «пробного зрителя». Они искали среди людей, толпящихся у метро «Маяковская», лицо наименее «театральное». Они хотели показать человеку, совершенно не подготовленному, отношения двух людей на сцене, проверить, интересны ли ему они именно как человеческие отношения, а не как сценическое зрелище. Случилось так, что зрителем оказался шахтер из Донецка. Он реагировал очень непосредственно, заинтересованно. После просмотра он спросил: «Вы расскажите, что с ними дальше будет», — и это было наилучшей наградой для создателей спектакля.

Кстати говоря, в этом эпизоде проявилась еще одна замечательная черта режиссера Волчек — стремление быть понятной и близкой самому широкому зрителю.

Говорить о Галине Волчек как о режиссере можно много: она создала запоминающиеся постановки, такие, как «Без креста» Тендрякова, «В день свадьбы» Розова (совместно с Олегом Ефремовым). Но самое большое признание режиссер Волчек получила в связи с постановкой «Обыкновенной истории». Читатели, конечно, знают, что постановщик этой пьесы Галина Волчек, автор инсценировки Виктор Розов, актеры Михаил Козаков и Олег Табаков удостоены Государственной премии за 1967 год.

Вглядевшись в эту историю глазами современников, с вершины большого пути, пройденного нашим искусством, Волчек и ее коллеги сумели увидеть в ней много поучительного с точки зрения борьбы за наши высокие нравственные идеалы.

История крушения иллюзий молодого честолюбца и его полное духовное перерождение показаны именно как обыкновенная история, вещь обыденная и неизбежная в условиях чиновно-бюрократического Петербурга середины XIX века. Когда у человека, полного жизненных сил, нет поприща, нет сферы деятельности, когда к тому же сам он душевно мелок и слабоволен, неспособен к непримиримой борьбе, ему остается только одно — покорное чиновное служение. И он предается ему с тем большим упоением, потому что должен был растоптать пусть малые, но живые побеги искренности и стремление к добру, которые были присущи ему в юности.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере  читайте о «Фаусте петровской эпохи» загадочном Якове Брюсе, об Александре Ланском - одном из фаворитов Екатерины II, о жизни и творчестве Михаила Лермонтова, о русском и американском инженере-кораблестроителе Владимире Ивановиче Юркевиче, о популярнейшем актере Андрее Мягкове. О жизни и творчестве русского художника Ореста Кипренского и многое другое



Виджет Архива Смены