Лестница в мир прекрасного

опубликовано в номере №1163, Ноябрь 1975
  • В закладки
  • Вставить в блог

Беседуют Стасис Красаускас, заслуженный деятель искусств Литовской ССР, и Валерионас Балтрунас, первый секретарь ЦК ЛКСМ Литвы

С. КРАСАУСКАС. Итак, молодежь и искусство Тема, кажется мне, беспредельная и практически неисчерпаемая.

B. БАЛТРУНАС. Пожалуй. Может быть, выделим два аспекта? Поговорим о проблемах творческой молодежи. А начнем с восприятия искусства молодыми людьми.

C. КРАСАУСКАС. Основная черта, сближающая молодежь разных поколений, – я еще не успел забыть, что это относилось и к моим сверстникам, – заключается в неустанном поиске новизны. В поиске новизны, которая, как таинственное зарево, всегда магнетизирует души молодых. Впрочем, есть и другая категория молодежи. Говорю о тех – и это особенно проявилось в последнее время, – кто ищет и ценит в искусстве прежде всего старое. Устоявшееся. Традиционное. Это, если хотите, своеобразная оппозиция тем порядком уже надоевшим лсевдоноваторским опусам, которые встречаются не только в изобразительном искусстве.

Уровень эстетической культуры да и культуры вообще в последние два десятилетия неизмеримо вырос.

Недавно мне пришлось прочитать статью, где были приве-дены ответы выпускниц средних школ. Девушки высказывались о моей графике. Я прочитал не только трогательные и лестные для меня оценки. Я обнаружил в непосредственном анализе школьниц глубокое понимание искусства.

В. БАЛТРУНАС. Интерес молодежи к серьезному искусству очевиден. Помню, лет десять назад много говорилось о том, что у нас пустуют залы филармонии, театров, что публика не ходит на концерты, единственное исключение – вечера эстрады. Теперь все иначе. Молодежь сейчас хорошо понимает музыку, интересуется драмой, живописью, поэзией. Дворец выставок в Вильнюсе привлекает тысячи юношей и девушек, они составляют основную часть посетителей.

Можно вспомнить хотя бы полторы тысячи студентов Каунасского политехнического института, которые постоянно занимаются в коллективах художественной самодеятельности «Нямунас» и «Яунисте», в мужском хоре и театральной студии, в коллективе бальных танцев и в студии «КПИ-фильм».

Мне кажется, что в первую очередь молодежь ищет в искусстве те проблемы, что волнуют ее сегодня. Ищет ответы на самые главные вопросы. Иногда ждет подсказку. Умный совет.

Впрочем, пищу для размышлений, эмоциональный заряд дают не только ответы, но и вопросы, на которые наводят те или иные работы художников, прозаиков, музыкантов.

С. КРАСАУСКАС. Все это так. Литовская молодежь глубоко и страстно интересуется искусством. Одна деталь: конкурс абитуриентов в Государственном художественном институте самый высокий в республике.

Лет этак двадцать назад были организованы первые выставки зарубежного искусства, где многие полотна казались в ту пору неожиданными и непривычными. Шли бесконечные споры, которые переходили подчас в сферу столкновения поколений. Не сходились взгляды людей разного возраста. Спорили молодые и старшие. Среди них были разные люди – и среди старших и среди младших. Но можно тем не менее утверждать, что младшие были более склонны защищать новое: они легче его воспринимали. Встречались, однако, среди молодых и такие зрители, которые утверждали, что подобное искусство не нужно. Аргумент был несложен – если неясно, то, стало быть, и не нужно. Скептики эти, склонные к быстрому, и решительному осуждению едва ли не любого поиска, рассуждали примерно так: «Это мне непонятно. Но ведь я простой человек, а искусство принадлежит народу, значит, это народу не нужно...»

Не надо подменять собою народ. Так можно слишком далеко зайти. Ведь и Блок, и Маяковский, и Шостакович не всем сразу доступны. Неужели и эти художники не нужны?!

Сейчас таких разговоров на выставках не слышно, и это свидетельствует о росте и эстетической культуры и культуры вообще. Понять и признать, что ты чего-то не знаешь, что тебе следует поработать, поучиться, – согласитесь, это говорит и о мужестве человека, и о его зрелости, и о самокритичном отношении к себе, и, наконец, о стремлении подняться на следующую ступень.

Если бы давным-давно человечество не стремилось проникнуть в тайны мироздания, в глубины всего сущего, если бы миллионы лет назад человек смирился с тем неясным, что сам он возвел на пьедестал, немногого стоили бы мы сейчас.

B. БАЛТРУНАС. Согласен с вами. Я тоже не раз размышлял об этом. На пленуме ЦК комсомола Литвы, минувшей весной, говорилось, что редакции молодежных газет и журналов нередко получают письма, в которых читатели жалуются, что не понимают, например, поэзию Эдуардаса Межелайтиса, лауреата Ленинской премии, Героя Социалистического Труда, художника интересного, ищущего, признанного. Писали, что и другие поэты кажутся им трудными. Поговорив с таким человеком, выясняешь, что он, как и многие другие «критики», всю свою сознательную жизнь руководствуется школьным масштабом оценки литературы, то есть только вкусами своего учителя. Магическим словом «не понимаю» часто прикрываются, как неким щитом, за всем этим – нежелание хотя бы попытаться понять замысел художника, оценить глубину его постижения жизни. Знаю, что есть читатели, для которых чтение – только легкая забава. Они не желают понимать, что это занятие трудное, напряженное, требующее определенной эрудиции и подготовки.

C. КРАСАУСКАС. Я всегда спорил с теми молодыми (или не очень молодыми) людьми, которые с порога отметают что-то неясное им, отказывают такому явлению искусства в праве на жизнь. Признаюсь, что и для меня в музыке, архитектуре, поэзии да и в живописи есть непонятные вещи. Но я в таких случаях не тороплюсь с выводами, с окончательными оценками. Стремлюсь понять, что к чему, проникнуть в замысел художника, уловить его идеи. И только потом, после анализа, после второго, третьего знакомства с этим произведением искусства я могу от него отказаться, если оно неприемлемо для меня.

Человек тем и отличался, что старался проникнуть в тайну, понять суть, природу явлений, стремился снять с пьедестала загадку.

То же самое из века в век происходит и в искусстве. Были художники, которых не понимали и не принимали при жизни. Они не старались озадачить, ошарашить зрителя или слушателя, они постигали мир в тех красках, звуках, образах, которые казались им единственно верными. Единственно точными. Сегодня импрессионисты – желанные гости в знаменитых галереях, вчера их не понимали. Но и будущая живопись невозможна вне учета тех открытий, что совершили эти замечательные мастера на рубеже двух веков.

К сожалению, и произведение искусства, самое реалистическое, самое приближенное к действительности, может быть доступно не всем. И не по причине трудности истолкования замысла графика или поэта, скульптора или композитора.

Существует и иная причина. Степень интеллектуального, художественного, просто, наконец, общего развития человека. Степень его эстетической подготовленности.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере  читайте о «Фаусте петровской эпохи» загадочном Якове Брюсе, об Александре Ланском - одном из фаворитов Екатерины II, о жизни и творчестве Михаила Лермонтова, о русском и американском инженере-кораблестроителе Владимире Ивановиче Юркевиче, о популярнейшем актере Андрее Мягкове. О жизни и творчестве русского художника Ореста Кипренского и многое другое



Виджет Архива Смены