Хихус: «Русский комикс — это артхаус»

Анна Шеркунова|14 Января 2011, 14:43| опубликовано в номере №1755.1, Январь 2011
  • В закладки
  • Вставить в блог

Когда к делу приступали люди увлечённые, обычно всё заканчивалось страшными катастрофами. Потому что, выходя на рынок, они считали, что самое главное — комикс напечатать и громогласно об этом заявить, после чего все прибегут и купят. В результате они оставались с какими‑то гигантскими долгами и гигантскими тиражами на руках, сваленными у себя в квартире. Вот в таких случаях был какой‑то невообразимый вред, потому что всё это очень громко раздувалось в медиа, а потом ещё громче медиа трубило о крахе этого проекта.

Были какие‑то дико непрофессиональные попытки, когда люди не понимали, что это ново для страны. Люди не понимали, что напечатать книгу и поставить её в книжный неправильно. Комиксы не продаются в книжных магазинах. Это то же самое, как поставить моторную лодку продаваться в автомобильном салоне, мотивируя это тем, что у неё производитель двигателя тоже Honda. Да, Honda, и мотор тот же самый, только люди, которым нужна моторная лодка, не пойдут в автосалон её искать.

Конечно, у нас всё намного сложнее. Мы пробиваемся через 70 лет советской пропаганды, которая объясняла всем, что комиксы придумали американцы, чтоб сделать наших детей тупыми. И доказать, что это не так, очень сложно.

Кто придумал комиксы?

Мы всегда официально заявляем, что первые комиксы — это наскальная живопись. Это история в картинках. Фактически нет более оптимального способа подачи информации, чем рисунок. Любая идеальная инструкция: картинка — текст, картинка — текст. Соответственно, первыми этим воспользовались разнообразные религии, которым надо было донести свой месседж, да так, чтобы он не искажался.

Ничего нового никто не изобрёл, изобрели некие формы подачи, но сама по себе идея истории в картинках появилась очень давно. Люди ещё не разговаривали, а картинками они уже могли передавать информацию.

Вообще, слово «комикс» в своей среде мы не употребляем. В слово «комикс» зашита коннотация «комично». И люди автоматически воспринимают комикс как нечто комичное, а это не так.

Вспомните какие‑нибудь интересные проекты за последнее время?

У нас есть абсолютно гениальный Игорь Баранько, который живёт на Украине, он печатался практически во всём мире. Недавно вышел его комикс на английском языке «Максим Оса», такой мистический боевик про запорожцев. Вышел недавно «Чувак» Захара Ящина, опять‑таки «Стерва». Всё это не очень большие тиражи, но поклонников это радует.

А кто вообще читает ваши комиксы?

Я сужу по нашим фестивалям. На них ходят люди от 14 до 30 лет. Но читают комиксы совершенно разные люди. Я постоянно говорю, что Эрнст и Венедиктов — главные коллекционеры комиксов в стране. И ни их возраст, ни общественное положение этому не мешают.

Только плохо, что при этом положении они ничего не делают для развития индустрии…

Ну почему, вот Эрнст издал много крутых комиксов. Хотя он не признаётся в этом. Поскольку издательская компания называлось «Матадор», и издавал он любимого Билала, все поняли, откуда ветер дует. Там был такой коллекционерский подход, кстати, возможно, он был оправдан. Это были дорогие альбомы в твёрдой обложке, тираж был минимален. Видимо, коммерчески это тоже не особо заинтересовало, т. к. дальше дело не пошло.

От чего зависит популярность того или иного комикса?

Главное — история. На одном краю нахожусь я и другие примитивисты. Нам важно рассказать историю, изобразительный ряд просто к ней прилагается. На противоположном краю — Андрей Алёшин, который, прежде чем сесть за комикс, полгода готовится. Если он рисует про рыцарей, он должен быть точно уверен, что в этот момент уже изобрели заклёпки какие‑нибудь, он срисовывает костюмы этого времени. Это такая школа. Он считает, что всё должно быть реалистично.

Жанр комикса ничего не запрещает. И есть, к примеру, Линор Горалик. Самые популярные русские стрипы — это её «Заяц Пц». Она плохо рисует, зато она сделала героя, который близок многим. И стало это гораздо популярнее, чем некоторые хорошо прорисованные вещи. Заяц Пц всем понятен — направление его штриховки зависит от того количества антидепрессантов, которое он принял.

Получается, популярность комикса нельзя предугадать?

Да, очень сложно определить, что же нужно читателю. Поэтому в первую очередь художнику нужно завести свой блог и туда выкладывать свои работы. Рисуя комиксы, нужно очень чётко понимать правило номер один — 90 % (а может, и все 100 %) читателей покупают историю. Это как кино. Есть 7 % зрителей, которые готовы пойти и два часа смотреть на красивые картинки, не связанные никаким сюжетом (например, фильм Вырыпаева «Эйфория»), но большинство любит сюжет. Если в комиксе просто набор красивых картинок, никто его не купит. В первую очередь комикс — это хорошая история. Человек должен захотеть перевернуть страницу и понять, что же там дальше.

Как вы начали рисовать комиксы?

Я рисовал картины с очень умудрённым содержанием, которое мне надоело объяснять, поэтому я начал писать очень длинные названия внутри картины, маскируя это под задние планы. И один мой друг мне сказал: «Хватит мучиться, тебе надо рисовать комиксы». Я попробовал и понял: действительно получается. Я до сих пор продолжаю метаться между литературой и рисованием. То есть всю жизнь я не могу выбрать, что же мне более близко — текст или картинка. И я нашёл альтернативу. Но сейчас мне всё больше и больше нравится работать с другими авторами в качестве сценариста и режиссёра.

Какие вещи вдохновляют на тот или иной сюжет? Есть что‑то такое, что стимулирует к созданию комикса?

Странные и разные вещи. То, о чём все могут подумать, не служит основанием для работы. На самом деле это некий уровень профессионализма, когда ты улавливаешь какие‑то интересные моменты в жизни. Я, например, их фиксирую. Я их записываю, именно поэтому я всегда таскаюсь с органайзером, собираю эти кусочки, из которых потом что‑то получается. К созданию истории приводят и другие вещи. Например, заказ от журнала. Тут я начинаю смотреть, что же у меня в загашниках лежит, и пытаюсь это изобразить. Если начистоту, стимулирует начало работы — дедлайны. Очень сложно заставить себя что‑то просто так сделать, а вот если у тебя выставка в декабре, ты знаешь, что нужно сесть в сентябре, иначе не успеешь.

Были ли в вашей жизни истории, о которых невозможно было молчать?

Они практически все попали в мою книжку «Космогонево». Вообще, с комиксами это очень редкая история. Я не воспринимаю комикс как развлечение. Нужно сесть, сделать, вогнать в формат и т. д.

Самые удачные тандемы — художник и сценарист. У некоторых людей есть очень неплохие идеи, но как превратить их в фильм на бумаге, они не понимают. Можно просто рассказывать, что Вася изобрёл электрочайник, и от этого у него загорелась квартира, а можно раскрыть персонаж Васи, кто он, что делал до этого изобретения, почему именно чайник и т. д. и т. п.

Здорово, когда автор вживается в свой персонаж. Если ты вживаешься в персонаж, он в какой‑то момент перестаёт тебя слушаться. Если ты пытаешься заставить его сделать что‑то нетипичное для него, он просто перестаёт рисоваться, начинает «упираться».

Есть какие‑то популярные сюжеты среди комиксистов?

Да, бывает, что вспыхивают какие‑то тенденции. Например, однажды на наш конкурс пришло очень много работ про Красную Шапочку. Почему эти вспышки происходят, абсолютно непонятно. И у читателей то же самое. Вдруг возникает страшный интерес к чему-то, и в этот момент автор попадает туда со своей работой.

Это какие-то социальные темы?

Я многое прощаю манге именно за то, что она как раз поднимает социальные темы: отношение мальчика и девочки, отношение в коллективе и т. д. У нас же классические комиксисты почему‑то считают, что нужно рисовать некую фантастику. Наш комикс — это такой артхаус. В первую очередь это то, что интересно автору, и зачастую это авангардно подано.

  • В закладки
  • Вставить в блог

читайте также

Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 7-м номере читайте «русском Фаусте» Якове Брюсе, об одном из самых интересных фаворитов Екатерины II Александре Ланском, о судьбе и творчестве знаменитых Ильфа И Петрова, о талантливейшем российском актере Михаиле Ефремове, о французской королеве Анне Ярославне, окончание детектива Андрея Быстрова «Легкокрылый ангел» и многое другое



Виджет Архива Смены

в этой рубрике

Супергероический пантеон

«И тогда мы выхватили по увесистому револьверу (откуда-то во сне взялись револьверы) и с наслаждением пристрелили Богов». Хорхе Луис Борхес. «Рагнарёк».

Мидорикава Цуеши. Манга по-русски

Художница из Челябинска стала автором комиксов мирового класса

Древнерусские комиксы

История лубка

в этом номере

Древнерусские комиксы

История лубка

Неисчерпаемый обмылок

9 превращений по Милене Кремерман