История одного обвинения

опубликовано в номере №119, февраль 1929
  • В закладки
  • Вставить в блог

Все эти вопросы, вероятно возникавшие у каждого товарища, участвовавшего в разрешении спора Авдеева и Паниной, - разве они не превращали притязания Паниной в безнадежную затею?

И однако Панина взяла себе вторичное слово - и это выступление оказалось решающим. Что же могла сказать девушка и в какую сторону она направила мнение коллектива?

Девушка наступает

Приступая к вторичному объяснению Панина, чувствовала себя больше обвиняемой, нежели предъявляющей обвинение. Первая ее попытка выступать против Авдеева - нечистоплотного товарища, оскорбившего ее, как девушку - разбилось об авторитет Авдеева, как комсомольца и общественника.

Хоть сколько - нибудь восстановить» доверие присутствующих... иначе она вынуждена будет уйти отсюда, оставив о себе мнение как о сумасбродной, странной, докучливой, подозрительно упрямой девчонке... От волнения кружилась голова, и Паниной казалось, что присутствующие на собрании как бы выстроились за спиной Авдеева и она - совершенно одиноко - стоит против их объединившейся группы. Но что - то толкает ее продолжить нападение, расширив круг аргументов и рассказав о том же секретаре цехячейки Авдееве, как о социальном типе, каким он себя выявил там... за стенами ячейки, в часы свиданий.

- Товарищи, - говорила Панина, - я раньше думала, что, если комсомолец, то нет лучше на свете. Может быть, это было мое наивное убеждение, но вот... Авдеев явился для меня первым комсомольцем, с которым я познакомилась ближе... Решайте сами, в чем убедил он меня на опыте...

Панина продолжала говорить. Первое, что оттеняло характер ее вторичных показаний, было точное указание времени, места и обстановки излагаемых ею эпизодов. Она восстанавливала разговоры, она ясно передавала последовательность сцен, она была конкретна в каждом слове своих «воспоминаний». И если раньше, когда она сообщила об отношениях Авдеева к ней в заметке беллетристического характера, а потом устно только подчеркнула характер этих отношений, можно было ей не верить, усомниться в правильности ее освещения, то теперь трудно было поверить тому, чтобы девушка была настолько изобретательна в выдумках...

- Слушайте, ребята, - обращалась к аудитории Панина, - что вы скажете о комсомольце - активисте, когда он, стоя на коленях, упрашивает девушку сойтись с ним хоть раз, и когда девушка, желая поиздеваться над ним, спрашивает его: «А ты под венец пойдешь? В церковь?» и он поспешно соглашается на это условие; и в то же время совершенно ясно, что он врет, что для того чтобы добиться своего он готов согласиться на что угодно, а потом поступить «сообразно своей натуре». Когда же девушка смеется над ним и говорит, что ей любопытно будет сообщить о таком его решении в ячейку, тогда он, желая повлиять на нее, рассказывает ей сказку о глупой бабе, поспешно донесшей на своего мужа, что он убил кузнеца в то время, как он всего на всего, раздавил по дороге домой кузнечика... А ведь все это я говорю об Авдееве...

- Я пришла к вам, товарищи, - продолжала свою речь Панина, - из другого района. Я никого не знаю из вашей ячейки, кроме Авдеева. Но с некоторыми товарищами я через Авдеева, заглазно можно сказать, знакома. И вот как они мне рекомендованы. Я не знаю, присутствуют ли они здесь, так как лица их мне неизвестны. «У нас в ячейке - говорил мне как - то Авдеев (Панина сообщила точно, когда и где происходил этот разговор) - «жиды» мне опротивели. Не терплю их племени. Вот только (тут Панина назвала две фамилии и обладатели их оказались среди присутствующих на собрании) - эти ничего парни. Но это не «жиды», а «жиденята» - пояснил свою мысль Авдеев. Были и другие случаи... Начнет Авдеев жаловаться, что не имеет хорошей комнаты, и тотчас же у него сорвется: «старые дома развалили, а новые «жидами» заселили». В клубе (я говорю о клубе, где мы с Авдеевым когда - то вместе работали) не идет работа юнсекции. Ребята озабочены, какие этому причины, как наладить работу? Для Авдеева же все ясно - дело в председателе юнсекции: «Где ему - известно «жиденок» - наставляет он меня по дороге домой. Комсомолец ли, товарищи, тот, кто так думает?..

Так, переходя от факта к факту, строила свое выступление Панина. Более крупные черты она дополняла мелкими штрихами и из них складывается новый, невероятно несхожий с установившимися представлениями облик Авдеева... Панина словно поворачивала Авдеева, и присутствующие вынуждены были смотреть на него с какой - то новой стороны, которую до сих пор он от них тщательно и ловко скрывал. Панина выворачивала Авдеева наизнанку и как бы говорила: Вы знаете его таким: активен, горяч, «парень душа», а не хотите ли, товарищи, увидеть его таким вот... И перед глазами слушателей разматывалась цепочка фраз, жестов, мыслей и чувств человека, где от звена к звену, от того, как он обращается с девушками на свидании, от того, как он «играет в любовь», как он веселится, как отдыхает, возникла неразрывная связь с тем, кем он является по существу, какова его социальная физиономия, несмотря на его принадлежность к комсомолу.

Вот серия более мелких черточек Авдеевской личности, выяснившаяся из дальнейших слов Паниной.

Чем он интересуется, что его привлекает, что он делает в свободное время?

Вне ячейки Авдеев посвящает не мало времени рассказыванию анекдотов и загадыванию и отгадыванию похабных загадок; ходит в церковь «слушать певчих», играет в «козла». Любимые его произведения: - «Последний поцелуй» и «Похождения разбойника Твардовского». С наслаждением, с замиранием сердца слушает Авдеев цыганские романсы. Он и сам не прочь сыграть что - нибудь. Но быть может вы думаете, что он играет на гармошке в ячейке, быть может он организует коллективное времяпровождение молодежи? Нет, ячейка даже не знает про этот его талант. Он играет на гармошке лишь в пьяном кругу близких друзей. Любимая его песня: «Когда б имел златые горы и реки полные вина»...

За первые два года пребывания в комсомоле он не удосужился посещать политшколу. Его твердое убеждение было: - «На что мне теория, я практическую работу и без теории веду!».

Может быть это - мелочь, товарищи, - закончила свою речь Панина, - но мне хочется сказать и о ней. Сколько раз мы с Авдеевым проходили мимо Свердловского университета. Я живу недалеко оттуда и, когда Авдеев заходил за мной и уводил меня гулять, нам приходилось идти мимо, а там организованы вечерние общедоступные лекции на множество интереснейших тем. Заплатите гривенник, и вы слушаете хорошего лектора. Пригласил ли меня Авдеев когда - нибудь зайти туда? Ему, как комсомольцу, не мешало бы это сделать хотя бы для виду. Разве мало у нас говорят о воспитании девушек, о привлечении их к общественной жизни... Так нет, товарищи, не только не пригласил, но даже когда девушка (так приходится говорить мне о себе) сама пыталась сделать это, Авдеев всячески отговаривал. Ему было гораздо приятнее тащить меня куда - нибудь в пустую церковь, в рощу, чтобы там продолжать свои домогательства, а также... раскрывать передо мной ту свою «изнанку», о которой я только что вам сообщала...

Этот последний штрих, сообщенный Паниной и показавшийся ей мелким, как нельзя лучше обнажал в Авдееве Дон Жуана, бумажного комсомольца и мотивировал то возмущение, которое неизбежно возникло у девушки и толкнуло ее возбудить «дело» против своего недавнего возлюбленного. Услышав такое признание девушки, можно ли было продолжать верить словам Авдеева: «Она мстит мне за то, что я бросил с нею гулять», которое он пытался лепетать в ответ на заметку о нем, написанную Папиной. Теперь по крайней мере ясно то, что Авдеев жестоко просчитался. Он, называющий себя комсомольцем, пролезший даже в активисты, думал, что с глазу на глаз с беспартийной девчонкой можно безнаказанно «развернуться во всю» и корчить из себя «героя», смахивающего на охотнорядского молодчика. Оставаясь внутри себя дикарем, «человеком», в котором живы все худшие инстинкты собственника, он даже не мот себе вообразить, что он мог вызвать у девушки не восхищение, а презрение к себе.

Бедный, бедный Авдеев, как не пожалеть парня!

Кто же он в конце концов?

Чем же однако объяснить, что Авдеев, завоевавший доверие и авторитет у целого комсомольского коллектива на крупном предприятии, был настолько чужд комсомолу в своей личной жизни? Неужели он - рабочий парень - не подвергся никакому воспитательному влиянию в пролетарской заводской среде? Что он - редкое исключение, урок среди своих товарищей или... Панина все же, может быть ошибается?

Такие вопросы были бы неизбежны, если бы в показаниях Паниной не было объяснений и на этот счет...

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 10-м номере читайте о представителе древнейшего рода прямых потомков Рюрика, князе Михаиле Ивановиче Хилкове, благодаря которому Россия получила едва ли не самую обширную сеть железных и автомобильных дорог, о полной приключений жизни Жака-Ива Кусто, о жизни и творчестве композитора Клода Дебюсси, о классиках отечественной фантастики братьях Стругацких, новый детектив Натальи Солдатовой «Проделки Элен, или Дама из преисподней» и многое другое.



Виджет Архива Смены