Дзержинский в тюрьме

С Ромов| опубликовано в номере №231, Октябрь 1932
  • В закладки
  • Вставить в блог

Картина Н. Ромадина

Ликвидация художнических группировок и создание на основе постановления ЦК партии от 23 апреля единого Союза советских художников, не снимая ни одного из идейно - политических вопросов нашей вчерашней художественной практики, выдвигает теперь как одну из основных задач борьбу за высокое качество, борьбу за подлинное мастерство - для создания большого искусства, достойного нашей эпохи и нашей страны, строящей бесклассовое общество.

Огромное значение приобретают сейчас проблемы цвета, композиции, живописной трактовки картины и т. д. Насколько все эти проблемы глубоко волнуют наших художников, легко судить по последним, работам, которые очи готовят к 15 - й годовщине Октября.

Но их интересует не только голый техницизм, а проблемы более широкие, более углубленные. Тут и проблемы исторического портрета, и нового советского жанра, и портрета вождей, и т. д.

Молодой художник Ромадин принадлежит к новому поколению, к новой смене советских художников. Несмотря на молодость, он успел настолько уже овладеть живописным мастерством, что глядя на его картину, кажется, что она была изъята из коллекции одного из наших музеев и принадлежит к работам старых мастеров репинского направления или школы так называемых «передвижников».

И в этом ее основная порочность. Здесь качество перешло в свою противоположность, в главный недостаток картины.

Для каждого молодого художника чрезвычайно важно при восприятии культурного наследия внимательно относиться ко всем направлениям прошлого, но он отнюдь не должен воспринимать это наследие механически.

Став на путь простого подражания, Ромадин невольно впал в отображательский бытовизм, к которому так тяготели все «передвижники - И отсюда тот отпечаток обреченности, который лежит на всей картине.

Он слишком заострил внимание на трагизме тюремной обстановки, на условной игре светотени, на удручающем мраке тюремной атмосферы, и поэтому второстепенный момент стал главным и основным, который ему помешал полностью раскрыть сюжет картины.

Тов. Дзержинский принадлежал к тому поколению большевиков, на которых никакая «каторжная» обстановка царских застенков не могла оказать никакого влияния. Он всюду вносил свой революционный энтузиазм, свое боевое горение и ясную, четкую идеологию подлинного большевика. Тюрьма была для него случайным жизненным эпизодом. Здесь же, на картине, мы видим Дзержинского только в роли собеседника или докладчика в группе людей, более или менее внимательных, но уже слишком удрученных, которых с трудом отличишь от обычных заключенных. Это впечатление удрученности еще усугубляется общим колоритом, который избрал художник для своей картины.

Если для эсеров характерной чертой были романтическая жертвенность и красивый жест заменял им всякий идеал и всякую идеологию, то большевики, связавшие свою судьбу с передовыми элементами восходящего класса пролетариев, всегда отличались большой решительностью и сознанием своего долга перед революцией в отличие и от эсеров и от меньшевиков с их фатализмом и психологической обреченностью.

Только учтя эти отдельные психологические состояния российской интеллигенции, Ромадин мог полностью раскрыть сюжет и дать тот четкий образ вождя - революционера, который в нашем воображении вызывает имя т. Дзержинского.

Не надо однако забывать, что Н. Ромадин еще очень молод и что эта картина является его первым опытом разрешения большой сюжетной композиции. Он, несомненно, очень талантлив, и чем больше он будет отходить от условностей «музейной» картины и предвзятого стиля, тем легче ему будет найти свое собственное живописное выражение. Преодолев наследие прошлого и став ближе к жизни, к запросам нашего социалистического строительства и пролетарской революции, он сможет занять весьма почетное место в истории новой советской живописи.

Для этого у т. Ромадина очень много возможностей.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 4-м номере читайте о знаменательной встрече Марлен Дитрих с Константином Пустовским, о жизни Сергея Ивановича Ожегова и создании его «Словаря русского языка»,  воспоминания очевидца и участника ликвидации последствий чудовищной Чернобыльской катастрофы,  о жизни и творчестве незабываемой  Рины Зеленой, о легендарной королеве Марго, окончание нового детектива Анны и Сергея Литвиновых «Мама против» и многое другое.



Виджет Архива Смены

в этом номере

Красная черта

Из записной книжки