Должен и сын героем стать, если отец – герой!

Владислав Янелис| опубликовано в номере №1150, Апрель 1975
  • В закладки
  • Вставить в блог

Что за «штатом»

Итак, у морских пехотинцев есть привилегия – начинать первыми; право – драться до последнего человека и патрона; выбор – только победить; в море не отступают. И потому в морскую пехоту кадровые офицеры приходят преимущественно по своей воле, без какого бы то ни было нажима извне. А если человек выбирает дело своей жизни согласно совести, разуму и темпераменту, он идет до конца. Это касается не только офицерского состава, но и матросов.

Как-то провели эксперимент. В 100 анкетах, розданных морским пехотинцам накануне их демобилизации, среди вопросов, затрагивающих в основном формы комсомольской работы, был и такой: какой род войск вы бы предпочли, если бы выбор целиком принадлежал вам? Анкеты можно было не подписывать. Сто человек ответили: морскую пехоту. И это, несмотря на то, что нагрузка, которая падает на юношу, ставшего морским пехотинцем, поначалу ошеломляет. После нескольких часов занятий на полосе препятствий, физической и строевой подготовки матросы первых месяцев службы засыпают, не ощущая собственное тело. Через два часа дежурный поднимает роту по тревоге. И они встают, чтобы под проливным дождем, по вязкой, размытой дороге пробежать десять километров и прибыть к пункту «А» в назначенное время.

Через это проходят все без исключения. Потом такие вот нагрузки, сначала казавшиеся невыносимыми, станут необходимостью, больше того, привычкой. Срывы редки, но бывают. Важно, чтобы в трудный период ломки характера рядом оказался человек сильный своей убежденностью, способный предостеречь от ошибки. Так случилось полтора года назад, когда один из молодых офицеров подал рапорт с просьбой перевести его в другой род войск. Это был очень неплохой офицер, но в какой-то момент ему изменила выдержка. Его вызвал к себе Георгий Львович Сидоренко, и они поговорили «за жизнь». Довольно откровенно. Через год после этого разговора офицер стал одним из лучших командиров. Просто он понял, что к чему и что есть морская пехота. А объяснил ему это генерал Сидоренко, ветеран войны и морской пехоты, искренне верящий в то, что его войска лучше любых других и принадлежать к ним – высокая честь. Наверное, он прав, потому что по-настоящему все получается, когда убежден в избранности своего дела так, как Сидоренко, – безоговорочно.

Среди офицеров, особенно молодых, есть такие, кто выбрал после военного училища «штат» морской пехоты, потому что этот род войск окружен ореолом мужества, а в самом сочетании слов «морская пехота» есть даже некоторый блеск. Что есть, то есть. Но через некоторое время те, кого когда-то прельщала внешняя парадность, поняли, что за этим самым блеском скрывается огромный труд – физический и умственный. Да, умственный, ибо современный бой морской пехоты с противником – это прежде всего умение мгновенно избрать единственно верный тактический вариант, в среднем из пяти возможных. Это умение управлять людьми и техникой с максимальной эффективностью, потому что противник, как правило, имеет превосходство в людях и стволах. Наконец, это умение подчинять себя выполнению поставленной задачи. Этому учатся долго и трудно. И хотя школа военного мастерства одна, стало быть, и сумма знаний примерно одинакова у всех, люди остаются людьми, то есть разными во всем, кроме одного – беспрекословного подчинения своему долгу.

Переэкзаменовка огнем

Почему отделение Курносова прошло штурмовую полосу хуже, чем обычно, не мог ответить даже сам командир. Самое обидное, что явной, все объясняющей причины не было; все стреляли прилично, бежали тоже как будто неплохо, маскировались, ползли, делали проходы. Тогда почему командир роты старший лейтенант Отраковский остался недоволен?

Саша сидит у клуба и думает. А рядом думает другой Саша, сержант Спорников. Он был тогда на полосе – организовывал пиротехнику – и все видел. Поэтому Курносов пришел к нему и еще потому, что усатый Спорников – один из лучших сержантов роты, хорошо знает военное дело, владеет всеми видами стрелкового оружия и настоящий товарищ.

– Значит, так... – После каждой фразы Спорников неторопливо поглаживает поочередно правый и левый ус. – В главном командир прав, вы могли лучше. Объясняю. Из броника полезли только через передние люки. А надо было использовать боковые. Задержка – раз. Захарченко откатился слишком далеко вправо, и я видел, как ты перед лабиринтом сдерживал отделение, чтобы его дождаться. Задержка – два. Саулюс поленился перекусить лишний ряд проволоки, двое твоих зацепились. Секундное дело, но ведь задержка же. Так, Саша, и набираются минуты.

– Стоп, Сашка, понял. Надо уговорить старшего лейтенанта, чтобы он разрешил моему отделению пройти завтра штурмовую полосу еще раз, ну вроде переэкзаменовки.

– А почему ты думаешь, что завтра будет лучше, чем тогда?

– Потому что я сегодня поговорю с ребятами и еще потому, что завтра с нами пойдешь ты.

...Дежурный поднял флажок – горящий по всему периметру бронетранспортер пошел, набирая скорость, под откос. Это была не имитация – самый настоящий огонь застилал люки, а черный, едкий дым лез в рот и глаза. Но надо выдержать еще несколько секунд – таково первое условие тренировки на полосе.

– Пора. – Спорников откашливается и пружиной выскакивает через командирский люк.

Сквозь огневую завесу пехотинцы прыгают на землю из гремящей по рельсам машины. Теперь через минное поле – к лабиринту, узкому проходу между двумя каменными стенками, как и БТР, охваченному пламенем.

В лабиринт они врываются с интервалом три метра, чтобы не мешать друг другу и видеть идущего впереди – Сашу Курносова.

И опять они идут, вернее, ползут в пламя, теперь уже горит колючая проволока. Как и в тот раз, рвать ее предстоит Чурасу Саулюсу из Шауляя. Он ныряет под проволоку и, ложась на бок, поочередно режет все три ряда. В десяти метрах левее то же проделывает Олег Захарченко.

Вдруг прямо в лоб ударила автоматная очередь. Это не было предусмотрено и могло сбить с толку кого угодно. Но не морских пехотинцев и уж, конечно, не Курносова. Он командует: «Отделение, цепью, вперед!..», – огромными прыжками мчится к окопам противника. Его ребята тем временем охватывают огневую точку справа и слева, потом отбивают танковую атаку и броском пересекают поле.

Командир роты, Отраковский, наблюдавший за атакой от начала и до конца, сказал, что отделение сержанта Курносова прошло штурмовую полосу на этот раз отлично. И добавил, что говорить этого ребятам не надо. У него своя педагогическая система.

В море

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере  читайте о «Фаусте петровской эпохи» загадочном Якове Брюсе, об Александре Ланском - одном из фаворитов Екатерины II, о жизни и творчестве Михаила Лермонтова, о русском и американском инженере-кораблестроителе Владимире Ивановиче Юркевиче, о популярнейшем актере Андрее Мягкове. О жизни и творчестве русского художника Ореста Кипренского и многое другое



Виджет Архива Смены