Десять софийских дней

В Жильцов| опубликовано в номере №992, Сентябрь 1968
  • В закладки
  • Вставить в блог

Фестивальный дневник

День первый

«Как мы с вами решим, так и будет на ближайшие 40 лет...» Космонавт Алексей Леонов (Из выступления на фестивальной встрече)

В этот день с утра по городу носились автомобили, разукрашенные белыми флажками на высоко поднятых антеннах. Казалось, водители тоже по-своему отмечают праздник. Но вот что удивительно: строгие регулировщики пропускают эти машины, не требуя специального фестивального пропуска, а пассажиры одеты совершенно одинаково: девушка в белом подвенечном платье и юноша в строгой черной паре.

Да, свадьбы) В этот день в Софии родилось очень много новых счастливых семей. Новобрачные во всем мире похожи друг на друга — они всегда ищут счастливые предзнаменования и приметы своего счастья. Говорят, многие ждали по нескольку месяцев вот этого тихого солнечного дня. Тихого дня, которому суждено было стать одним из самых шумных и веселых в многовековой истории Софии.

Шествие начиналось у истоков улицы Витоши — широкой, многолюдной, особенно сейчас, когда тысячи жителей окрестных кварталов заранее заняли места на тротуарах. Они с завистью поглядывали на нас, свободно шагавших по самой середине мостовой, впереди приближавшейся многокилометровой колонны, а мы тоже завидовали — тем, кто спокойно и удобно расположился на балконах. Нам позарез нужна была «верхняя точка» съемки, а на все наши молящие жесты и выкрики ответ был одинаков — отрицательное покачивание головой. Наконец из толпы выскочил старик с огромной тростью и почти насильно увлек нас за собой в подъезд с крутыми бесконечными ступенями. «Какие же мы с тобой дураки, — сказал один из нас другому, — ведь все они звали нас к себе, ведь у болгар этот жест означает не отрицание, а согласие».

Так мы попали в гости к «семейству Якимовых» (так было написано на дверной табличке), на их балкончик, прилепившийся на шестом этаже старинного дома. Оркестр, открывавший шествие, был уже в двух шагах от «нашего» дома, а перед музыкантами, мешая друг другу, металась толпа фоторепортеров, не успевших вовремя найти свою «верхнюю точку».

И тут мы увидели их. Они стояли в окне дома на противоположной стороне улицы, чуть в глубине, так что снизу их почти не было видно. Стояли обнявшись. Она — в фате, он — в черном костюме. Иногда она исчезала в глубине комнаты (видно, там шли приготовления к свадьбе), но каждый раз возвращалась к своему наблюдательному пункту. А мы, собрав все свои телепатические способности, молили, заклинали проходивших внизу делегатов: «Ну взгляните наверх, пожелайте счастья вашим сверстникам, будьте хоть на минуту гостями на их большом празднике». Но, наверное, телепатия не признает иностранных языков — прошли бразильцы, всецело поглощенные страстной самбой, проплыли очаровательные кореянки в изысканно красивых платьях... малийцы, поляки, сирийцы. Вот уже и наша делегация. И тут их увидели. Нет, телепатия здесь ни при чем, просто она сама выглянула из окна, чтобы получше рассмотреть Валентину Терешкову-Николаеву. Вместе со всеми она махала ей рукой, что-то кричала, забыв о своем необычном наряде.

Их увидели. Рассчитанное по минутам шествие приостановилось. И над улицей Витоши разнесся столь необычный для этих мест клич: «горько!» Они поцеловались на глазах у всего фестиваля, принесшего им самый дорогой дар молодости — счастье.

Вряд ли имеет смысл еще раз пересказывать все перипетии торжественной церемонии открытия. Телевидение давно уже опережает самых быстроногих журналистов и даже ехидно показывает их самих наравне с другими действующими лицами. Но на улице Витоши телекамер не было.

День второй

Вопрос. Скажите, в чем заключается, по-вашему, солидарность? Патриция Ариса (Колумбия). Это означает, что мы с Вьетнамом, с героической страной, ставшей жертвой агрессии.

Это был необычный митинг. Многотысячная аудитория перебивала ораторов взволнованными, гневными криками: «Вьетнам! Победа!» А те ничуть не обижались, а, наоборот, вместе со всеми поднимали над головой сжатые кулаки, подтверждая свою солидарность, духовную общность с этими маленькими, изящными юношами и девушками в зеленой военной форме. Лучи прожекторов выхватывали из темноты лица людей, съехавшихся сюда со всего мира, чтобы сказать «нет» войне, агрессии, произволу, выразить свои дружеские чувства маленькому героическому народу, смело вступившему в сражение с военной мощью империализма. Здесь собрались единомышленники, братья по духу и по взглядам. И на груди у каждого — крохотный бумажный лоскуток с изображением вьетнамского воина и надписью «Вьетнам победит».

Огромное белое полотнище, свисающее над эстрадой, стало киноэкраном. На нем беззвучно проносятся эпизоды этой ужасной, безжалостной войны: развалины деревень, дети, обожженные напалмом, американские авианосцы, напичканные реактивными самолетами. А когда на экране возник подбитый, дымящийся стервятник, камнем врезающийся в землю, толпа разразилась возгласами ликования. Очередной оратор, поняв, в чем дело, тоже поворачивается к экрану. Рядом с Алексеем Леоновым стоит 14-летний Фам Вам Бинь. Несколько часов назад один из болгарских журналистов задал ему вопрос, обычный в разговоре между хозяевами и гостями: «Что тебе больше всего понравилось в Софии?» Ответ Фам Вам Биня взволновал всех до слез. Он сказал: «Тишина. Здесь можно спокойно ложиться спать, не ожидая налета». А сейчас Фам, не отрываясь, смотрит на экран. Он как бы заново переживает всю свою жизнь, в которой не было еще ни одного мирного дня. Ни одного мирного дня за тринадцать лет! Только здесь, в Софии, Фам впервые узнал, как выглядит небо без силуэтов бомбардировщиков, как поют птицы, не боящиеся рева снарядов и свиста пуль, как красива земля без бомбовых воронок, без окопных рубцов.

А еще он увидел и узнал других американцев. Тех, кто называет вьетнамцев своими братьями, борется с этой войной, проклинает ее. Тысячи людей стоят перед Фамом на площади. Они собрались сюда, чтобы вернуть вьетнамским мальчишкам детство, небо, тишину.

В этот день мы были свидетелями еще одной демонстрации в поддержку Вьетнама. Еще загодя, на праздничном шествии в день открытия фестиваля, на нее приглашал большой плакат, пронесенный бородатыми западногерманскими «леваками». Но странное дело. Никто, кроме западных корреспондентов, метавшихся по Софии в поисках дурно пахнущих сенсаций, на эту демонстрацию не пришел. А ведь вроде бы здесь все было «как у людей»: и транспаранты, и громко скандируемые лозунги, и даже пение... «Интернационала». Но делегаты фестиваля сразу поняли, с кем имеют дело. Слишком уж явно проступало наружу стремление пошуметь, устроить дебош, побить стекла и вообще всячески продемонстрировать свою «ультра-р-р-революционность».

Вокруг бородатых мальчиков с девичьими локонами до плеч и нечесаных девиц в мужских брюках суетился гладко выбритый, хорошо одетый руководитель с мегафоном в руках, толпа «леваков» бегала взад-вперед по переулку, петушилась как могла, иногда, словно по приказу, все с размаху усаживались на землю, изображая что-то вроде сидячей забастовки. Правда, многие из них, очевидно, жалели свои брюки и сидели на корточках.

Никто им не мешал. Никто их не поддерживал. Энтузиазм явно падал, и очень скоро крикуны ушли, не забыв при этом деловито забрать с собой все плакаты, развешанные было на стенах домов.

Поздно вечером, когда весь центр Софии заполнили делегаты фестиваля, а на уличных эстрадах шли концерты в честь борющегося Вьетнама, они вновь устроили беготню по городу. Но никто не обращал на них внимания. Лишь водители трамваев терпеливо дожидались, пока тощая, изрядно уставшая шеренга перебежит пути.

День третий

«Молодежь Страны Советов будет рада видеть Вас в этот вечер своим гостем». (Из текста пригласительного билета)

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

В 8-м номере  читайте о «Фаусте петровской эпохи» загадочном Якове Брюсе, об Александре Ланском - одном из фаворитов Екатерины II, о жизни и творчестве Михаила Лермонтова, о русском и американском инженере-кораблестроителе Владимире Ивановиче Юркевиче, о популярнейшем актере Андрее Мягкове. О жизни и творчестве русского художника Ореста Кипренского и многое другое



Виджет Архива Смены