Вечерний спектакль

Станислав Романовский | опубликовано в номере №1058, июнь 1971
  • В закладки
  • Вставить в блог

Втроем они поговорили о житье-бытье, и женщины из театра посетовали на то, что пенсия у них пока не получается — не хватит каких-то справок и живых свидетельств. В общем, все трое остались довольны друг другом.

Перед уходом Зоя Дмитриевна спросила довольно спокойно:

— Скажите... когда я была без памяти... ко мне никто не подходил? Мужчина... Седой такой, лицо круглое, не подходил?

— Нет, — ответили женщины. — Не видели. Нам Анна Ароновна, наш администратор, сказала: идите в зал, там в седьмом ряду женщина заснула. Мы пошли будить, а вы без памяти...

Они все-таки проводили Зою Дмитриевну до ближайшей остановки и посадили ее на трамвай, который шел не в Подмонастырку, а прямым ходом в местные Черемушки.

Пассажиров она не запомнила и всю дорогу думала, кто же был там в театре: обозналась, привиделось или все-таки он? У того в театре все было мужнино, даже кашель. И глаза мужнины. Но у мужа был астигматизм, левый глаз всегда щурился, а у этого в театре глаза были без прищура. Значит, не муж, а кто-то другой встретился ей сегодня и растаял, как дым, как отоснился, едва она пришла в себя. Да и знала она, точно знала, муж умер в войну, 7 февраля 1943 года.

Конечно, не он, чудес не бывает.

Не бывает...

Зоя Дмитриевна задумывалась над обстоятельствами, которые привели ее на вечерний спектакль, — она ведь и не помышляла о театре, а поехала прогуляться. Каждая мелочь в прожитом дне приобретала для нее глубокий смысл, и все мелочи вязались в сложное, словно бы заранее продуманное хитросплетение.

«Зачем надо было, — ругала себя Зоя Дмитриевна, — обращаться с грубыми словами к старушке в черном платке: «Ну что, бабушка? Как твой покойник?»

От остановки до дома было недалеко. Зоя Дмитриевна забеспокоилась: а вдруг лифт не работает, катаются ребятишки, сломают еще...

Лифт, к счастью, работал, только в нем было намусорено, и она подумала: если так будет продолжаться, надо позвать участкового, чтобы навел порядок.

На звонок дверь открыла сноха, и Зоя Дмитриевна сразу увидела, что в квартире беспорядок — в прихожей навалена грязная обувь, на полу потеки. Прежде чем зайти, она демонстративно долго вытирала ноги о половую тряпку и сказала, глядя на руки снохи, сложенные на животе:

— Неужели прибраться было нельзя?

— Мы только пришли, — смирно ответила сноха.

— Неужели это так трудно?

Она тут же прошла в кухню, на запах свежей рыбы. Сидя на корточках, сыновья укладывали рыбу в большой эмалированный таз. Младший поднял счастливое, измученное лицо и сказал, держа на весу руки, с которых срывались коричневые капли:

— У нас там дожди-и-ище был!

Наверху загрохотало, внизу простуженно залаяла собака доцента Дворецкого, грохот и звон прошли близко за стеной, потом зазвенело внизу и стихло.

— «Перелет, лежи, старуха». Или скажет: «Недолет», — прислушиваясь, процитировал Теркина младший.

  • В закладки
  • Вставить в блог
Представьтесь Facebook Google Twitter или зарегистрируйтесь, чтобы участвовать в обсуждении.

Виджет Архива Смены

в этом номере

О героическом

С секретарем Правления Союза писателей СССР Борисом Николаевичем Полевым беседует специальный корреспондент журнала «Смена» Альберт Лиханов